Симфоническая музыка ГАСО: открытие сезона (Моцарт, Брукнер/Горенштейн, Петров)

[Vic]

10 октября 2008 года, 19.00

Большой зал Московской государственной консерватории

Московская государственная академическая филармония

Абонемент № 48

Памяти Е. Ф. Светланова

В.-А. Моцарт – Концерт № 27, Си-бемоль мажор для фортепиано с оркестром

I. Allegro
II. Larghetto
III. Allegro

А. Брукнер – Симфония № 9, ре минор

I. Feierlich, misterioso
II. Scherzo. Bewegt, lebhaft
III. Adagio. Langsam, feierlich

Государственный академический симфонический оркестр России имени Е. Ф. Светланова

Дирижёр – народный артист России Марк ГОРЕНШТЕЙН

Солист – народный артист СССР Николай ПЕТРОВ

[Vic]

"Трибуна"

т/к "Культура"

[Vic]

Евгению Светланову и ... Господу Богу

Открытие сезона ГАСО под управлением Марка Горенштейна

Екатерина КЛЮЧНИКОВА

"Памяти Светланова" - такое посвящение является традиционным для открытия концертного сезона Госоркестра России, носящего имя великого маэстро, и для дирижера Марка Горенштейна. На этот раз первый концерт коллектива, которым более тридцати лет руководил Евгений Федорович, стал и для артистов, и для публики особенным, символичным во многих отношениях.

Вечер, состоявшийся 10 октября в БЗК, был посвящен юбилею Светланова - 80-летию со дня рождения (под знаком этой даты в начале сентября прошел и фестиваль ГАСО "Музыкальное приношение" в Курганской области). Поэтому выбор программы и солиста, смысловые акценты в интерпретации - все приобретало многозначительность.

Ощутить необычность концерта можно было еще до его начала. Перед узкими дверьми БЗК выстроилась значительная очередь, а в фойе красовалось большое объявление: "Все билеты на 10 октября в Большой зал проданы". При этом публика пришла "своя", та, которая слушает до заключительного взмаха дирижерской палочки.

Программа вечера символично объединяла сочинения двух прославленных австрийцев: Концерт Вольфганга Амадея Моцарта для фортепиано с оркестром № 27, который завершает блистательную россыпь сочинений в этом жанре, и незавершенную Девятую симфонию Антона Брукнера. Если моцартовский опус напоминает чистый кристалл с идеально выверенными гранями, то произведение романтика вызывает ассоциации с тягучей магмой, своим движением устремленной к каким-то неведомым пределам. Девятая сложна не только для восприятия, но и для исполнения, ставя перед музыкантами множество вопросов. Брукнер успел закончить лишь три части цикла, хотя и они длятся более часа. Исследователи до сих пор бьются над секретами эскизов четвертой части и периодически представляют восстановленные варианты.

С первых тактов моцартовского концерта стало понятно, что оркестр - в прекрасной форме. Стилистическая и исполнительская точность, которую на всем протяжении сочинения демонстрировали музыканты, создавала то самое необъяснимое ощущение естественности и легкости, являющееся "фирменным знаком" композитора.

Партию солиста исполнял Николай Петров, который уже на протяжении многих лет выступает с ГАСО. Светланов называл его "самым выдающимся исполнителем своего поколения".

Оркестр и солист решали все "спорные" вопросы, которые предусматриваются самим жанром концерта, дружелюбно. И даже там, где конфликтность текста можно было заострить, оркестр и пианист наслаждались доверительными отношениями. Поэтому особенного шика достигали стройные и одновременные кадансы, синхронные пассажи различных групп оркестра и солиста, риторика диалогов между фортепиано и инструментами-соло.

Дирижер сформировал для пианиста особую "воздушную подушку", которая давала простор для творчества. Оркестр действовал как тонкий, "электронный" механизм, который при этом сохранял яркость и силу воздействия по-моцартовски неожиданных минорных "прозрений" или форшлагов-шалостей, нарушающих возвышенный тон сочинения.

Главным событием вечера - и по наполненности, и по качеству исполнения - стала Девятая Брукнера. Это сочинение довольно редко звучит в России. Как доказал Марк Горенштейн, и в трех частях можно выразить целостную концепцию автора. Наполненная смыслом и выстроенная форма, нужные акценты, которые демонстрировал ГАСО, создавали ощущение законченного сочинения.

"Посвящается Господу Богу", - объявил ведущий концерта, и зал "зашелестел" от недоумения. Но так, действительно, предписал сам композитор, и, пожалуй, это беспрецедентный в истории музыки случай. Но в истории культуры прецеденты были. Микеланджело, строя Капитолийскую площадь, выложил из плит рисунок, напоминающий цветок, который виден только с высоты птичьего полета, впрочем, как и красота пропорций Версальских садов, недосягаемая для земных посетителей. Поэтому и симфония требует от слушателя особого волевого импульса, взгляда "сверху".

В интерпретации Марка Горенштейна раскрывались эти "надчеловеческие" смыслы. Она слушалась на одном дыхании, если подобным образом можно сказать об этом "гигантском змее", - так опусы Брукнера называл с иронией, но очень метко Брамс. Марк Горенштейн обеспечил публику "спасательными" знаками, чтобы она не потерялась в эклектичности брукнеровского стиля. Ими стали темы-возвращения, подчеркнуто всплывающие на поверхность там, где начинался новый изгиб развития.

Оркестр своим звучанием воплощал идею гармоничного мироустройства. Партии всех инструментов были сбалансированы и четко прочерчены в общей структуре. Они выполняли функцию кровеносных сосудов, наполняя "организм" жизненной энергией и токами. Особенно завораживали духовики, на плечах которых и держится звуковой мир Брукнера. Каждый из них стал ярким солистом.
Если многие видят в последнем опусе Брукнера религиозный порыв, чуть ли не мистический экстаз, то в концепции Горенштейна - ГАСО акцентируется другая сторона: человеческое восприятие мира, фактически онтология в звуках. Вопросы бытия "затрагивали" и судьбы музыкальной культуры. Девятая превратилась в энциклопедию стилей "до и после" брукнеровского творчества. Первая часть, вдохновленная бетховенским мессианством, обогатилась интонациями скрябинского апокалипсиса. Во второй - сухая и гипнотическая тема "нашествия" ассоциировалась с образами зла у Шостаковича.

Третья часть - божественное по красоте Adagio - действительно прозвучала как финал сочинения. Ее первая тема, обогащенная нижними обертонами, указывала на знаменитую тему томления из "Тристана и Изольды" Вагнера. Тристановская идея в брукнеровском прочтении превратилась в особую философию любви - растворение в другом, означающее смерть индивидуального "я", а значит ведущая к единению с Богом...

В современном музыкальном мире раскрученный бренд дирижера или оркестра часто навязывает слушателю определенную схему восприятия и программирует успех любого проекта. Марк Горенштейн не стремится к "брендированию" своего имени, он далек от модных тусовок. Следуя известной мысли, что ключи от успеха оркестра - в руках хорошего дирижера, он показывает высочайший уровень исполнения и мастерства. Открытие сезона стало не только посвящением Светланову, но и символом, олицетворяющим стратегию успеха этого коллектива.

Оригинал

[Vic]

Yoki.ru

[Читатель]

Екатерина КЛЮЧНИКОВА
.......
Главным событием вечера - и по наполненности, и по качеству исполнения - стала Девятая Брукнера...
"Посвящается Господу Богу", - объявил ведущий концерта, и зал "зашелестел" от недоумения. Но так, действительно, предписал сам композитор....

Насколько мне помнится из литературы о Брукнере дело обстояло не совсем так. Композитор собирался, если ему удастся завершить 9-ю симфонию, посвятить её Господу Богу. Однако, как известно, симфония так и не была окончена. И поэтому, как Вы, уважаемый Vic, верно заметили в другом потоке:

В партитуре в исполнении Breitkopf & Härtel (оригинальная версия симфонии) я почему-то вообще никакого посвящения не нашёл.

[Vic]

Да, уважаемый Читатель, я решил не упоминать об этом посвящении, не обнаружив его в партитуре.

[der Kranich]

Дорогой Панда,

вы случайно не пиар-агент (он же пресс-атташе) ГАСО им. Светланова? Что-то концерт Моцарта у меня оставил прямо противоположные впечатления (Брукнера не слышал, не смог...). Такого фальши духовики гасо давно не выдавали. А все, конечно, импульсы, идущие от солиста - бессовестная халтура, неуважение к публике, которая пришла в БЗК, и к оркестру, который открывал сезон. В игре Петрова не было ничего - ни идеи, ни единого темпа, ни звука, ни артикуляции, ни интонации, в конечном счете - ни музыки! Абсолютно бессмысленное перебирание клавиш в добавок с плохой техникой. Оркестр его просто не мог поймать, все шаталось, и в конце концов, рухнуло. После первой части второй амфитеатр дружными рядами начал покидать зал, исполнители долго не могли начать играть. Никаких лирических отеровений не случилось, тихая и нудная медленная часть перешла в быстрый и невыразительный финал. Было видно как М.Б. улыбается сквозь зубы на аплодисментах, стыдливо прячаясь за рояль. О каком Моцарте Вы пишете? его и в помине не было. Кристаллы имеют совершенную форму, здесь же не было никакой.

[Сергей]

О каком Моцарте Вы пишете? его и в помине не было.

Полагаю, что Ваш вопрос надо (пере)адресовать автору статьи, которую коллега Ailuropoda melanoleuca указал в сообщении выше.

[Vic]

Да, да, Сергей!

Дорогой Панда, вы случайно не пиар-агент (он же пресс-атташе) ГАСО им. Светланова?

Дорогой Журавль, в любом случае я не Екатерина Ключникова. Это совершенно отдельная от Панды девушка. Так что это не я пишу, я лишь разместил её статью здесь.

[der Kranich]

Так что это не я пишу, я лишь разместил её статью здесь.


Если Ваше мнение не совпадает с мнением той девушки (а была ли девушка?..), что, согласитесь, странно было бы предположить, то тогда, может быть, Вы поделитесь своим мнением, раз уж Вы открыли эту тему...