Музыкальный фестиваль к 200-летию Гоголя в Мариинском театре

[femmina]

Гоголь. Версия 200

Музыкальный фестиваль к 200-летию Гоголя начался в Мариинском театре

2009-04-02 / Марина Гайкович

Сцена из оперы «Шпонька и его тетушка». Фото Валентина Барановского


Двухсотлетие со дня рождения Николая Васильевича Гоголя превратилось почти в национальный праздник: он сам и его герои глядят с витрин, растяжек, афиш, билбордов – так что особо впечатлительный и начитанный прохожий того и гляди закружится в мистическом водовороте гоголевских сюжетов. Или реалистическом: какая же красивая комбинация с мертвыми душами – любой сегодняшний спекулянт крупных и мелких масштабов позавидует.
Театры драматические представляют ретроспективы и премьеры спектаклей по Гоголю, не отстают от них и театры музыкальные. По Гоголю, между прочим, писали даже более охотно, чем по Пушкину и другим столпам русской литературы. Причем не только в XIX веке: Гоголь будоражит воображение композиторов и либреттистов по сей день. Причудливым образом интересы композиторов XIX века концентрировались на сказочных сюжетах «Вечеров на хуторе близ Диканьки», в XX же веке вектор переместился в сторону более острых сюжетов: здесь и «Нос» Шостаковича, и «Мертвые души» Щедрина, да и «Ревизор» Дашкевича.
Премьерой проекта «Гоголиана» открылся вчера в Мариинском театре фестиваль к 200-летию писателя. Загодя был объявлен конкурс на создание камерной оперы по мотивам гоголевских сюжетов. Победили одноактные оперы «Тяжба» Светланы Нестеровой, «Шпонька и его тетушка» Анастасии Беспаловой и «Коляска» Вячеслава Круглика. Все трое – молодые композиторы из Санкт-Петербурга и Екатеринбурга, Нестерова и Круглик – ученики Бориса Тищенко, Беспалова – Владимира Кобекина. Первые, кстати, уже заявили о себе на небосклоне музыкального театра – хореографический квест Нестеровой и Круглика «Семен. Версия 1.0» попал в десятку финалистов конкурса на создание лучшего произведения для юношества и стал призером конкурса. Ставить оперы Валерий Гергиев (он же и дирижировал премьерой) пригласил молодых режиссеров, учеников Камы Гинкаса, – Антона Коваленко, Максима Кальсина и Алену Анохину.

Кроме «Гоголиады» в рамках «Музыкального фестиваля к 200-летию Гоголя», который продлится до 19 апреля, исполнят 11 крупных сочинений: «Майскую ночь» и «Ночь перед Рождеством» Римского-Корсакова, «Сорочинскую ярмарку» и «Женитьбу» Мусоргского, «Нос» Шостаковича, «Мертвые души» Щедрина (эта опера практически не звучит в России), а также сочинение еще одного современного петербургского композитора Геннадия Банщикова – «Женитьба. Опера о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем».
http://www.ng.ru/culture/2009-04-02/...html?insidedoc

[Андрей C.]

«Сорочинская ярмарка» 4 апреля (утро) премьера
Вместо Гергиева – Павел Смелков. Полуконцертная версия (постановщик Вадим Милков)- полуудачная.. полубесы танцуют полуклассику (хореограф Дмитрий Корнеев), (художник в программе не обозначен, очевидно, обошлись без оного ), извлеченные из рундуков костюмерной ленты и мониста хора , а ядовито-зеленого цвета шаровары Кума неприятно раздражают сетчатку. Бутафоры расщедрились только на сундук, да глиняные миски для галушек. Бутылки были пластимассовые, неустойчивые и все время падали. Программа не удосужилась назвать солистов оркестра, а рядом сидящие дамы не знали, как называется инструмент, сопровождавший задумчивую арию парубка Грицько (Евгений Акимов) – но не нашли ответа, солист в программке не обозначен. Между прочим, и растиражированный прием выхода из оркестра музыканта (здесь по замыслу -выражение дружеского сочувствия), не сработал: очень молодой кларнетист был сосредоточен лишь на звукоизвлечении и довольно скован. Зато абсолютно свободны Черевик (Геннадий Беззубенков) и Кум (Андрей Спехов)- оба и певцы и артисты замечательные. Могут обойтись без всяких сценических атрибутов, так как способны к внутреннему перевоплощению, как и дьяк Афанасий Иванович (Андрей Попов)- лицедей удивительный – видевшие «Очарованного странника», я думаю, со мной согласятся, немногие драматические артисты такое умеют. Мусоргский, видимо, сходился с Гоголем в бессознательной фобии по поводу брака (по Фрейду). Поэтому Парася (Ирина Васильева) с ее убаюкивающей арией, спускаясь к сцене по лестнице через амфитеатр, вдруг напомнила ипостась «Песен и плясок смерти», Хивря (Ольга Легкова) – жинка разгульного казака Чуба – адское наказание еще при жизни. К сожалению, неясно что за редакцию играли -их существует несколько. Незавершенную Мусоргским оперу редактировал Ц. Кюи; известна и редакция В. Шебалина, видимо, есть и другие. Это досадная небрежность .Можно, конечно, сослаться на спешку, на кризис, но в данном случае, руководствуясь просветительским принципом , был бы вполне уместен комментарий музыковеда. Оркестр звучал вяло. В целом –четверка с минусом. Недавнее исполнение этой оперы Полянским в Москве показалось мне более интересным и убедительным. Все-таки полуконцернтные исполнения с их суетой ничего не добавляют в понимании сути произведения , да и отвлекают от музыки изрядно.

[femmina]

Напряжение поэмы
// «Мертвые души» Родиона Щедрина на гоголевском фестивале в Мариинке

Журнал «Weekend» № 13(109) от 10.04.2009



1 из 5 Фото: Александр Коряков/Коммерсантъ





представляет Ярослав Северин

Двухсотлетие Гоголя Мариинка отмечает размашистым фестивалем. За полторы недели подопечные Валерия Гергиева сыграют и споют десять опер, но все фестивальные изыски гергиевской гоголиады меркнут рядом с самым специальным оперным проектом последних мариинских лет — концертным исполнением "Мертвых душ" Родиона Щедрина. Совсем недавно появление этого названия на афишных тумбах мало кому казалось реальным по целому ряду причин, но Валерий Гергиев знает, на что ставит. Для него ясно одно: "Мертвые души" — последняя великая русская опера, не больше и не меньше; заиметь ее в репертуаре — дело чести. Сразу после премьеры этой партитуры в 1977 году стало понятно, что она выбивается не только из творчества Щедрина, но и из всей советской музыки прошлого века. Исторический статус сочинения был символически закреплен на официальном уровне — "Мертвые души" стали последней оперой, заказанной современному композитору Большим театром.

На "Мертвые души" у Родиона Щедрина ушло десять лет, и слышно, что эти годы композитор потратил с толком. Собственноручно уложил в либретто всю чичиковскую авантюру первого тома гоголевской поэмы и инкрустировал его цитатами из второго тома, по апокрифу подсказанными композитору Шостаковичем. Вместо одной оперы запихнул в "Мертвые души" целых две. Первая — это собственно похождения Чичикова, затянутые в корсет классической оперы-буффа с многолюдностью ансамблей и финальными цунами а-ля Россини. Вторая — прослаивающие сытный оперный пирог лирические отступления с собирательным образом Руси. Для них Щедрин сочинил вибрирующую оркестрово-хоровую трясину истового фольклора. Народные песни аранжированы композитором с той аутентичной терпкостью, которая звучит одновременно и фольклорно-архаично, и авангардно-свежо. Эти драматургические пласты для "Мертвых душ" — как черное и белое, мужское и женское, инь и ян. Наплывая друг на друга, проваливаясь один в другой, они образуют стереофонический макрокосм, звучащую вселенную загадочной русской души. То есть такой мегаопус, которым были все великие русские оперы.

Да и по простым профессиональным меркам эти "Мертвые души" — композиторский шедевр. Экшен не провисает ни на минуту, гоголевская фабула накалена добела, музыкальные открытия разбросаны с редкой щедростью по всей опере. Их хватило бы не на одну партитуру: Плюшкина поет меццо-сопрано травести, вместо скрипичной души европейского оркестра по левую руку от дирижера усажен камерный хор (в сцене грозы его бормотание молитвы будет походить на ливень), когда главным героям не хватает слов, они пускаются в чистый жест пантомимы. Плюс ко всему Щедрин не просто внимателен к гоголевскому слову (что для оперного композитора уже хорошо), он еще и тонко чувствует его поэтику. На стенах у Манилова и Собакевича оживают фамильные галереи (привет "Портрету"), не тратя времени на расшаркивания с их хозяевами, совершивший сделку Чичиков проваливается сквозь землю. Если присмотреться, то главный герой трактован Щедриным вполне макабрически. Вот хотя бы такая деталь: за каждым из героев закреплен оркестровый спутник (у Ноздрева — разухабистая валторна, у Манилова — апатично-жеманная флейта и т. д.), а Чичиков единственный не отбрасывает инструментальной тени.

В свое время "Мертвые души" взорвали брежневский застой, став последней крупной удачей советской оперы на всех фронтах — музыкальном, театральном и исполнительском. Это тем более удивительно, что виртуозничанье Щедрина и сегодняшним певцам дается нелегко. Возможно, все дело в Юрии Темирканове, которому стоило бы появиться на свет только ради того, чтобы подготовить премьеру "Мертвых душ" и записать их на пластинку. Нынешнее исполнение, по счастью, решили не портить никакими сценическими наворотами. Нужно очень потрудиться, чтобы придумать что-нибудь сильнее премьерного спектакля Бориса Покровского 1977 года — двухъярусная конструкция сцены, десятки чичиковских двойников и множащиеся губернаторские дочки вошли во все учебники оперной режиссуры. После триумфа в Большом постановку перенесли в Кировский театр, где главную партию спел Сергей Лейферкус (он будет Чичиковым и сейчас — тридцать один год спустя он не стар и не слишком молод, не толст и не тонок, внешности скорее приятной, не говоря уже о голосе). С тех пор "Мертвые души" ставились и игрались разово. Что, пожалуй, хорошо: редкие исполнения этой партитуры подчеркивают ее исключительность. Похоже на то, что и сам композитор запрограммировал такую судьбу своего детища: музыки и действия в "Мертвых душах" наберется на два с небольшим часа, а исполнительские силы требуются циклопические. Тридцать две сольные партии задействуют всю палитру вокальных специалитетов — где сыскать хорошего баса-профундо или владеющего русской народной манерой пения тенора? Где найти электрогитариста, который смог бы проаккомпанировать арии Собакевича? Как, в конце концов, разместить в яме или на сцене гигантский оркестр с колокольной звонницей, клавесином и пятью батареями ударных? Но даже если собрать всю эту исполинскую орду, ее еще нужно научить передвигаться по партитуре не с батальной разухабистостью, а с моцартовским изяществом. "Мертвые души" бросают Валерию Гергиеву очень серьезный вызов: в опере Родиона Щедрина нет проходных мест, все нужно делать на честь и совесть. Юрий Темирканов подготовил премьеру за сорок пять репетиций. Лучше даже не узнавать, сколько их было у мариинцев. Выбор невелик, пан или пропал. Вполне по-гоголевски.

Санкт-Петербург, Мариинский театр, 12 апреля, 19.00