Mеждународный фестиваль невербального театра "Личное дело"

[femmina]

Люди и зигзаги
// "Личное дело" в "Актовом зале"

Газета «Коммерсантъ» № 132 (4187) от 23.07.2009



1 из 5 Фото: Валерий Мельников/Коммерсантъ





Фестиваль танец
В "Актовом зале" на Бауманской проходит четвертый международный фестиваль невербального театра "Личное дело". Программа разделена на два блока: сначала отчитались русские танцовщики, а сегодня начинается основная часть фестиваля, где свои спектакли покажут хореографы из Бельгии, Дании, Израиля, Сербии, США и Швейцарии. Рассказывает МАРИЯ Ъ-СИДЕЛЬНИКОВА.

Этот небольшой фестиваль был придуман четыре года назад агентством театров танца ЦЕХ в рамках Летней школы танца, куда каждый год приезжают осваивать всевозможные тонкости современного танца танцовщики и хореографы из России. Главную ценность представляют зарубежные педагоги — к примеру, в этом году класс техники Мерса Каннингхэма дает танцовщик его труппы Дэниэль Робертс. И так повелось, что после дневных классов приехавшие на учебу танцовщики перебираются в "Актовый зал" посмотреть на своих учителей в деле.

Первыми отчитались российские танцовщики, которые создали свои спектакли в "Актовом зале". Здесь несколько лет живут своей жизнью люди, которые считают себя и современными хореографами, и танцовщиками, и мыслителями. И спектакли они делают в общем-то для себя.

Яркий тому пример — "комикс и линди-хоп в картинах, действиях и измерениях" "Старуха и..." ветерана отечественного современного танца Александра Пепеляева. На этот раз за условное либретто он взял "Старуху" Даниила Хармса, но, как в лучших своих традициях отмечает автор, "либретто весьма относительно связано с происходящим на сцене". Господин Пепеляев, наряженный в каракулевый полушубок и юбку, сидит перед экраном компьютера и оттуда что-то покрикивает на артистов, а иногда встает и делает какой-нибудь "топ" ножкой и "хлоп" ручкой. И от этого как-то неловко становится — взрослый все-таки человек, даже немолодой. Его танцовщики (Стас Шмелин, Татьяна Гордеева, Илья Шабуров, Ольга Цветкова) тоже не проявляют особой хореографической изощренности. Допустим, по режиссерскому замыслу танец здесь имеет второстепенное значение, и главным является действие на огромном экране, где все происходящее на сцене вписывается в анимационную картинку. Но и этот рисованный мультфильм больше десяти минут смотреть не каждый сможет.

Продукт совсем иного качества показала Анна Абалихина — молодая танцовщица, отучившаяся contemporary dance в Роттердаме. В черно-белом абстрактном перформансе "In/Out" танец органично вписывается в визуальный ряд. Сама госпожа Абалихина превращается в геометрические фигуры, умно встраиваясь в компьютерную картинку. Ее фигура, лишенная лица и задрапированная белым трикотажем, становится то натянутой до предела прямой линией, то увеличивающейся в пространстве точкой, то беспокойно извивающимся зигзагом. Действие внутри светового прямоугольника тянется изнуряюще долго: танцовщица заставляет зрителя следить за малейшим шевелением мизинца на ноге. А когда темп движения танцовщицы стремительно ускоряется, ее тело вовсе исчезает, растворяясь в черно-белой компьютерной ряби. Эта продуманная интеллигентная работа куда более органично выглядела бы в международной программе, чем по соседству с местными "топами" и "хлопами".

[femmina]

Медвежья заслуга
// Фестиваль "Личное дело" в "Актовом зале"

Газета «Коммерсантъ» № 138 (4193) от 31.07.2009



1 из 7 На международном танцевальном фестивале «Личное дело» медвежья косолапость только приветствуется. Фото: Юрий Мартьянов/Коммерсантъ





Фестиваль современный танец
На московской площадке "Актовый зал" завершилась основная международная программа четвертого фестиваля невербального театра "Личное дело". За тем, как молодые европейские хореографы пытаются выйти за привычные рамки танца, наблюдала МАРИЯ Ъ-СИДЕЛЬНИКОВА.

На ежегодном фестивале "Личное дело" нет ни громких имен, ни важных премьер, ни даже полноценных спектаклей: поиск здесь ценится выше, чем отполированный результат. Хореографы, зачастую они же и исполнители, показывают экспериментальные, камерные — сольные или дуэтные — работы, длящиеся не более получаса, похожие скорее на черновые заготовки будущих спектаклей. В этих штудиях главное — новизна и смелость замысла. С новизной получилось не у всех, а вот в остроумии многим не откажешь.

Изобретательностью отличились датчане из компании Club Fisk со спектаклем "Forestillinger", что в переводе на русский означает "способности или возможности". В нем выпускник Амстердамской школы искусств хореограф Каспер Даугаард Поулсен в меру способностей изучает возможности костюма, способного диктовать зрителям восприятие движения. Танцовщица Мари Матрэ Ларсен трижды исполняет один и тот же танцевальный фрагмент, предварив каждое исполнение объяснением своей формальной задачи — разбросать все части тела как можно дальше от его центра. Артистка работает, не меняя ни траектории движения, ни единого жеста, ни выражения лица; просто каждый раз является в новом обличье. Она выходит в затертых трениках и водолазке (классический тип фанатки contemporary dance) — и зрители сочувственно и серьезно следят за ее корчами в эпилептических судорогах, пытаясь найти в них скрытый смысл. Те же судороги, исполненные на шпильках и в костюмчике из секс-шопа, провоцируют издевательские смешки. А в шкуре неуклюжего медведя девушка вызывает детский гомерический хохот: Винни Пух, не способный совладать со своими конечностями, не оставляет и следа от первоначального пафоса композиции.

Свое видение движения на сцене предложили Франциска Эгнер и Габриель Шенкер (Бельгия) в дуэте Busy Rocks. По замыслу авторов танец может возникать в любой части тела. Иллюстрируя свой тезис, хореографы сначала демонстрируют собственные ягодицы, визуально воспроизводящие барабанный бой; далее дают слово ногам, заставляя вибрировать каждую мышцу. Затем два тела сцепляются в одно, превращаясь в туго скрученный шар, опасно перекатывающийся по сцене. В финале на экране появляется обнаженный Габриэль Шенкер, лихо вращающий своим членом, Франциска Эгнер в ответ едва уловимым усилием приводит в движение обе груди одновременно.

Превосходству танца над словом был посвящен итоговый спектакль международной программы "Личного дела": "Непринужденная беседа" американца Волли Кардона и англичанки Рахель Вонмус. Эта работа, пожалуй, больше других вписывается в привычное понимание танца. Под запись нудного текста о системе ценностей Кьеркегора на сцене происходит столь же высоколобый танцевальный диалог. Но чем дольше длится спектакль, тем очевиднее, что воплощенные телом базовые категории "правда", "верность", "близость" выглядят куда убедительнее, чем звучат. Главный же урок, преподанный европейцами на "Личном деле", заключается в том, что современный танцевальный спектакль держится на остроумной визуальной идее, и неважно, кто и что ее выражает: медведь, член или человек.

[femmina]

Пляски вокруг старушек
// "Работа" на фестивале "Личное дело"

Газета «Коммерсантъ» № 140 (4195) от 04.08.2009



1 из 6 Танцовщикам приходилось присматривать за старушками, чтобы те не разбредались Фото: Сергей Киселев/Коммерсантъ





Премьера танец
Под завершение международного фестиваля невербального театра "Личное дело" показали премьеру спектакля "Работа" — совместный российско-шведский проект. Режиссер и хореограф — Мартин Форсберг, исполнение — четверо молодых русских танцовщиков и четыре пенсионерки. После московских спектаклей новоиспеченная труппа собирается на гастроли в Швецию. Рассказывает МАРИЯ Ъ-СИДЕЛЬНИКОВА.

Молодой хореограф Мартин Форсберг, отучившийся в шведской Академии балета и датской Национальной школе современного танца в Копенгагене, поработав в Дании, Великобритании, Бельгии и создав свою компанию Fors Dance, для творческих экспериментов предпочитает Россию. Первый свой спектакль здесь он придумал для екатеринбургских танцовщиков в 2005 году, а спустя год уже в Москве на фестивале современного танца ЦЕХ состоялась российско-шведская премьера "Офелия 4x4", где Форсберг отвечал за хореографию.

"Работа" — его третий российский проект, жанр которого он сам определяет как "спектакль-инсталляция", а в качестве главных персонажей выбрал четверых московских пенсионерок. Актрис в возрасте от 65 до 70 искали среди знакомых, обязательным условием была богатая трудовая биография, никакого творческого прошлого, готовность к репетициям и гастролям.

"Работу" показывали в зале "Оливье" на "Фабрике", который обычно работает как выставочное пространство. Вытянутую прямоугольником сцену установили в центре, а зрителей рассадили по периметру, оставшимся без места предложили ходить вокруг и наблюдать за происходящим с разных сторон. Происходило немногое: часовой спектакль сводится к тому, что бабушки хлопочут по хозяйству, накрывая на стол и перетаскивая стулья из угла в угол, а четверо молодых танцовщиков (Юрий Чулков, Роман Андрейкин, Павел Жуков, Илья Беленков, Николай Подошва) разбавляют чаепитие и разговоры за жизнь танцевальными вставками.

Что хотел сказать Мартин Форсберг, выводя на сцену этих четверых старушек, которые как слепые котята тычутся из угла в угол, так и остается загадкой. Если ставка делалась на их жизненные истории и разность типажей, то шведский хореограф явно промахнулся. Четыре героини — типичные русские добродушные пенсионерки, ничем друг от друга не отличающиеся. Женщины говорят либо одновременно, перебивая друг друга, либо по одной и так тихо, что это слышат только сидящие совсем рядом со сценой. Их истории, ради которых, собственно, вывели на сцену непридуманных персонажей, превращаются в нераспознаваемую кашу. И не удается даже понять, кто из них Леночка, а кто Милочка.

Напротив, чрезмерной внятностью отличилась хореографическая манера шведа. Он приверженец танца в чистой форме, без лишней рефлексивности и недосказанности. Для танцовщиков он приготовил механистичные темповые, правда слегка однообразные, комбинации, и приправил их угрожающей музыкой Шостаковича, сменяющейся электронными шумами неизвестного происхождения. Надо отдать должное танцовщикам — они не только вполне сносно отработали свои куски, но и приглядывали за бабушками, чтобы те не разбредались, то и дело подгоняя их: "Давайте, девочки, держитесь правее". Вполне вероятно, что на гастролях в Швеции эта "Работа" будет выглядеть совсем иначе, в Москве же пенсионерками вряд ли кого удивишь.