"Дон Жуан" Моцарта в Мюнхене (14.11.2009)

**AlexAt** · 19.11.2009, 19:09

Одни считают эту оперу Моцарта абсолютным образцом жанра, другие - исключительно рыхлым набором шлягеров, кто-то убежден в сложной психологической "подложке" её музыкальной драматургии, а кто-то - категорически отказывает этому произведению в адекватности "освещения вопроса"... Как бы то ни было, для меня самой больной проблемой современного бытия этого шедевра является его адекватное сценическое воплощение, основную сложность которого я вижу в декодировании постановщиками и исполнителями образа главного героя. Мы видели отпетого негодяя, симпатичного подонка, сексуального маньяка, даже плюшевого раздолбая и, уж чего греха таить, бесцветного придурка. Но навряд ли кто честно сознается, что хотя бы раз в своей жизни увидел в одном из спектаклей, сделанных на основе этой оперы, настоящего Дон Жуана. В чем его настоящность, "либертеновая" сущность и психологическая сложность, я сейчас детально разбирать не буду (это дело довольно занимательное, но не сиюминутный разговор), лишь отмечу, что суть этого образа именно в связи с музыкой Моцарта, по-моему, состоит в своеобразном коллекционно-гносеологическом феномене этого героя: каждый персонаж оперы, включая Командора, является как бы частью самого Дон Жуана, не имеющего своей развернутой музыкальной характеристики ("брызги шымпанского", пожалуй, тоже не в счёт, ибо оно не сильно программно и как-то уж очень эйфористично). Проще говоря, Дон Жуан представляет собой некий тезаурус сексуально-брутально-приключенческого опыта, часть которого предстаёт перед нами в рамках оперной действительности и цельность которого проявляется в финальной несгибаемости главного героя перед лицом смерти. Эта несгибаемость, собственно, и является источником наших симпатий, как любое проявление в рамках нормы психологической экстраординарности. Уже по этой причине моцартовского (прочем и тирсо-де-малинового!) Дон Жуана нельзя трактовать как человека "с отклонениями от нормы". И вот этот баланс между его экстраординарностью и "нормальностью" современная оперная режиссура изобразить никак не в состоянии. И новая мюнхенская постановка еще раз это продемонстрировала...

Под звуки увертюры мы видим трясущееся тело голого старика на фоне контейнеров с разными надписями, среди которых и "Welcome to Spain"... В этих медленно перемещающихся и вращающихся контейнерах и происходит все действие оперы: в одном мы видим интерьер спальни Дон Жуана с райскими птицами и светящимися цветами,

в другом - склад детских игрушек,

в третьем - ночлежку, в которой происходит хладнокровное убийство отца Донны Анны,

в четвёртом - холодильник с освежеванными тушами, в котором также хранится тело Командора...

Эта контейнерная сценография (автор - Катя Хасс) серьезно мешает, перегружая сценическое пространство, ведь те же самые "картинки" можно было расположить без такого грубого нарушения драматургической логики повествования. Ну, что на портовом складе делают люди в смокингах? Почему там играют свадьбу Церлина с Мазетто? С какого перепугу именно там - среди грязных ящиков - оказывается жильё самого Дон Жуана? Вопросы, конечно, в пустоту... Но именно эта сценографическая ошибка снижает ценность всего остального режиссёрского повествования, а там есть, на что обратить внимание.

Интересно сделана сцена праздника у Дон Жуана: вечеринка "в стиле Antarctic" одно из самых ярких впечатлений от спектакля. Неплоха идея с утягиванием главного героя в преисподнюю вереницей покойников во главе с Командором в епископском одеянии. Но вся эта визуальная мишура, разумеется, не может претендовать на прочтение (да, собственно, и не претендует). Единственной мизансценой, оправдывающей иллюстративную фантазию режиссёра Стефана Киммига, я бы назвал немой диалог с куклой. Эта бессловесная тридцатисекундная картинка, в которой мы видим Дон Жуана наедине с самим собой, и есть какой-то невероятный во всей груде постановочного "мусора" прорыв к магистральной идее образа. В руках он держит куклу. Его пустой взгляд выражает усталость. Никакое накопление сексуального опыта не может помочь ему постичь женскую природу... Продегустировать? Прикоснуться? Приобщиться? Наверное... Но не понять... Вообще эта сцена относится к тем откровениям, которые порождают вихрь предположений, догадок и аллюзий, и именно такие сцены достойны того, чтобы зритель тратил своё время на приобщение к режиссёрским мыслям...

Конечно, одна тридцатисекундная находка в трехчасовом спектакле не создаёт интеллектуальной плотности и на концептуальное прочтение не тянет. Более того - значительное количество мизансценных ляпов (на антарктическом празднике пристающего к дамам Дон Жуана чуть не взашей выталкивают какие-то мужики: но разве это не донжуановская вечеринка?) сводят на нет любые попытки выудить в этой рыхлой инсталляционно-мозаичной работе какую-то идею. Идея не только не вылавливается, но и затуманивается видеопроекциями закрытых мужских и женских глаз, мятущегося в канализационной шахте тела и - в финале - избиваемого блюстителями порядка голого человека. Впрочем, это "оголение" (мужчины на сцене весьма охотно раздеваются, и в кладбищенском секстете Лепорелло в одних трусах выглядит действительно жалким и несчастным) могло бы претендовать на идею разоблачения бесперспективности и пустоты исканий главного героя (в постановке Киммига Дон Жуан ни от кого не прячется - ни от Донны Эльвиры, ни от Донны Анны - он открыт и смел, подвижен и ловок), если бы постоянное присутствие дряхлого старика - двойника Дон Жуана - не вызывало аллюзий с портретом Дориана Грея и не создавало комического эффекта на грани буффонады.

Несмотря на мутность режиссёрских посылов, многосоставная оболочка самого образа Дон Жуана легко расшифровывается как слепок героя нашего времени: всеядного и веселого, гламурного и пустого, - образ человека, с которым "прикольно", но скучно. Главный герой постоянно переодевается, меняет причёски и манеры. Он азартен и жесток, нежен и хамоват, его внешнее непостоянство выражает внутреннюю пульсацию, единственное достоинство которой - витальность, или - проще - живучесть. Поэтому вполне естественно в самом финале выглядит сердечный приступ (замечу, что медицинскую подоплёку гибели Дон Жуана я бы развил поосновательнее), от которого Дон Жуан и умирает: сердце не выдерживает столкновения с самым важным испытанием его жизни - с её осмыслением.

Исполнителя главной партии - Мариуша Квеченя - в этой роли я видел, и уверен, что это один из лучших Дон Жуанов нашего времени, несмотря на светлый тембр и местами неровное звучание: в каждом спектакле мы видим не только пластически разные образы (хотя фирменная "кошачья" походка Квеченя не раз вызывала упрёки своей узнаваемостью), но и никогда не повторяющиеся вокальные краски, которые Квечень использует для выражения внутреннего мира своего героя. Играя подонка, певец металлизирует тембр, делая его более жестким и холодным, играя обаятельного раздолбая, - смягчает оттенки до лирической бархатистости, - словом, максимально использует основной ресурс оперного певца, по максимуму избегая штампов. Сегодня Квечень распелся только во втором акте, и во всей своей красе голос зазвучал лишь в финальной сцене (первая половина спектакля была пропета технически безупречно, но весьма заурядно: такое мы уже слышали

).

Самым ярким же впечатлением вечера стал исполнитель партии Лепорелло - Алекс Эспозито. Такого богатого обертонами, лёгкого и яркого одновременно баса я не слышал, по-моему, никогда. Миниатюрность певца в сочетании с мощностью звучания уже сами по себе создают эффект нереальности, а уж если добавить искрометную актёрскую самоотдачу исполнителя, то в самом деле крышу сносит напрочь. Естественное обаяние, ни разу не изменивший артисту вкус даже в самых рискованных мизансценах и - разумеется - ошеломительной красоты вокал моментально вписали имя Эспозито в мою номенклатуру лучших молодых басов нашего времени и, надеюсь, надолго.

Исполнитель главной теноровой партии - Павол Бреслик, которого мне довелось послушать в ансамбле с неувядающей Эдитой Груберовой в "Лукреции Борджиа" этим летом, - был заменен на долговязого симпатягу Юсси Миллиса, обладающего настоящим "моцартовским" тембром со всем прилагающимся "серебром", трепетом и льющейся негой (дрожание на верхушечках у Миллиса ощутимое, но слуха не ранящее).

Левенте Молнар в роли Мазетто прозвучал полнозвучно и свежо, в отличие от Филиппа Энса в партии Командора (рыхлого баритонального баса совсем не хватало для полноценного озвучивания этой маленькой, но роскошной моцартовской партии).

Девушки как-то все угодили "мимо кассы". Сценически всё было великолепно (несмотря на кондовые ботики и спортивный костюм, Донна Эльвира у Майи Ковалевской получилась особенно убедительной), но вокально... Опять же технически всё "на местах", но стилистически - почему-то совсем не то. Сипловатый шлейф тембра Элли Дэн, исполнившей сегодня партию Донны Анны, снижал впечатление от плавных переходов и выделанных (хотя местами и грубоватых) стаккат; резкие взбрызки Майи Ковалевской на верхних форте в первой арии Донны Эльвиры удивляли своей "опереточной" крикливостью, хотя прекрасная фразировка второй - моей любимой - арии скорректировала общее впечатление от работы певицы в лучшую сторону; а заглубленный голос Лауры Татулеску при всём богатстве собственно драматических оттенков и отменную вокальную игру звучал как-то слишком уж простовато. Словом, оценка за артистизм - 6,0, за "технику" - 4,8...

Оркестр под управлением маэстро Нагано также чувствовал себя "не в своей яме": ну вот совершенно не моцартовской стилистики коллектив. Я бы не назвал звучание слишком неопрятным, но местами царапала слух медь, где-то возмутительно сбивал всех с тональности клавесин, а где-то "сифонила" флейта. Конечно, оно мелочи всё, но чувство неуютности остаётся.

Таким образом, мы получили стандартный продукт современной режиссерской оперы, главный грех которой даже не вымученные искажения "места-времени-действия", а недоделанность, претендующая на недосказанность. Удивительно, что даже в таком полисемантичном произведении, как "Дон Жуан", скрыть идеологическую поверхностность и драматургическую недоработанность своей интерпретации постановщикам нового мюнхенского спектакля так и не удалось.

Ну, и ролик на тему: http://www.youtube.com/watch?v=NJXmWcbl8AE

**Demetrio** · 19.11.2009, 22:49

Это что там за розовый мужчинка НЮ?

**AlexAt** · 19.11.2009, 23:05

Сообщение от Demetrio

Это что там за розовый мужчинка НЮ?

типа двойник Дон Жуана - символ его старости и, следтлно, бесполезности его текущей активности

**Waltraute** · 19.11.2009, 23:27

Лавант Молнар

Левенте что ли? Вы извините, что я венгерские имена постоянно исправляю. Но если считается, что Вийясона надо писать правильно, то венгры тоже этого достойны

А постановка, я смотрю, порядочная бяка. Я на такую бы не пошла, ей-богу.

**Demetrio** · 19.11.2009, 23:31

Значит, говорите, блеснул Эспозито? По зальцбургской постановке, где он пел Мазетто, я его совсем не запомнил...

Жалко, что в трейлере его совсем не слыхать.

**AlexAt** · 19.11.2009, 23:56

Сообщение от Demetrio

Значит, говорите, блеснул Эспозито? По зальцбургской постановке, где он пел Мазетто, я его совсем не запомнил...

Жалко, что в трейлере его совсем не слыхать.

нет, ну там действительно голосина - мама дорогая... да Мазетто не Мюзетта - чего там в Мазетте петь-то? "Королевство маловато"

а тут с самого первого "нотте-е-джорно..." через фантастически оригинальное исполнение "Мадамины" и аж прям до "статуи джентилиссимы"

**Demetrio** · 20.11.2009, 00:04

Растравили душу!!!

Послушать-то теперь еще когда придется? Да и придется ли вообще?

**AlexAt** · 20.11.2009, 00:20

Сообщение от Waltraute

Левенте что ли? Вы извините, что я венгерские имена постоянно исправляю. Но если считается, что Вийясона надо писать правильно, то венгры тоже этого достойны

спасибо большое!

А постановка, я смотрю, порядочная бяка. Я на такую бы не пошла, ей-богу.

"Слишком вызывающе: я бы не взяла" (С)