В конце июня в музыкальном мире было объявлено о событии, способным стать сенсацией. Однако жара тогда уже захватила Москву, концертный сезон был закончен, настроившиеся на отдых журналисты не были готовы к серьёзным информационным поводам. Лето в российской музыкальной жизни – «мёртвый сезон», таким образом, момент для объявления о проведении XIV Международного конкурса им. Чайковского в двух городах был выбран его организаторами верно – вместо активного возмущения решение было воспринято с вялым недовольством, как свершившийся факт.

Наше издание писало об этом событии, тогда же было подготовлено интервью с Ричардом Родзинским, председателем рабочей группы XIV Международного конкурса им. Чайковского. Опубликовать его решили сейчас, когда студенты возвращаются в учебные заведения, а слушатели в концертные залы. Речь в беседе шла о Москве и Петербурге, Гергиеве и Клайберне, но не только о них. Но, разумеется, в первую очередь – о Конкурсе им. Чайковского.

Евгений Бойко: Сейчас много говорится об утрате позиций конкурса, что в мировом музыкальном сообществе его забыли. Что с Вашей точки зрения является главным для XIV Конкурса?

Ричард Родзинский: Главной целью для нас сейчас является сделать большой промоушн Конкурсу Чайковского. Когда конкурс проводился в прошлый раз, у него вообще не было международной рекламы. И, по моему мнению, было весьма нелегко вынести информацию за пределы России, так как никто не знал об этом конкурсе. Я сам ничего не знал. Я спрашивал о прошлом конкурса, о музыкантах, его участниках в США, Франции и других странах – это были эмигранты из стран бывшего Советского Союза. Никто даже не знал, будет он проводиться или нет.

В World Federation of International Music Competitions (Всемирная федерация международных музыкальных конкурсов) за него не вносили ежегодную регистрационную плату, поэтому через три года его исключили. Я сказал: как это можно – не включить конкурс Чайковского? Мне ответили – ну ладно, пожалуйста, нужно только внести плату. Я звонил всем, кого знал в Москве, но никто не мог решить этот вопрос. Непонятно было, кто вообще за этот конкурс отвечает. Наконец, два года назад Соколов, министр культуры, приехал на юбилей Конкурса Вэна Клайберна в Форт Уорт, я ему сказал – вы знаете, это страшно! Он взял телефон, позвонил – и всё.

Первым шагом нужно было создать конкурсу международный авторитет. Это необходимо просто для того, чтобы люди знали, что это за конкурс, когда и где он будет проходить. Что будет нового, какова будет система голосования – все это чрезвычайно важные факторы. В сентябре будет сформировано жюри.

Самое важное в этом конкурсе то, что он открывает двери. Будущее зависит от самого музыканта, но мы открываем двери, даём возможности. Вы знаете компанию «Opus 3» в Америке?

Евгений Бойко: Это бывшая ICM, International Creative Management?

Ричард Родзинский: Она и Columbia, самая большая промоушн-компания. Мы уже имеем контракт с ними. Они будут заниматься победителями три года. Это Клайберн сделал.

Евгений Бойко: Георгиев смотрит на этот конкурс глазами человека мира, а москвичи глазами Москвы – и это очень тонкий вопрос. Это московский конкурс, он всегда был таким, его душа здесь. Здесь люди, которые посещали его с самых первых лет. Есть те, кто помнят выступления Вэна Клайберна. И поэтому сообщение о том, что часть конкурса переносится в Петербург, воспринята неоднозначно. Как бы Георгиев не просил, чтобы москвичи не считали, что конкурс крадется из Москвы, многие воспринимают это именно так. Как Вы относитесь к этой идее, как можете ее прокомментировать?

Ричард Родзинский: Я много об этом думал. Это не вопрос кражи или разделения конкурса, это просто расширение. Главный вопрос – что самое важное в конкурсе. Знаете, в Америке я любил читать книгу «Чествование героев» – это социологическое исследование, монография. Она посвящена вопросам социологического характера понятия «престиж». И самое важное – это то, что чествуется, что празднуют на мероприятии. Номер один в Конкурсе Чайковского – это музыка, классическая музыка. Номер два – это чествование людей, посвятивших себя музыке. Много важных аспектов празднования. Очень важно – воссоздать престиж. Важнее всего, важнее публики, важнее прессы, - это победители.

Мы должны создать наилучшие условия для выступлений. Что подразумевает под собой лучшие залы, лучшие оркестры, лучшее жюри. Надо сделать для них все возможное. И для меня не так важно, будет ли это в Москве, Санкт-Петербурге или Новосибирске. Сделать все самое лучшее – так я работаю уже 25 лет. Провести конкурс певцов в Санкт-Петербургской филармонии гораздо лучше, чем в Доме музыки или где-то ещё. Для певцов и для оркестров тоже.

Я очень волновался, как сказать об этом Вэну Клайберну. Я думал: «О, Боже, как я ему скажу»? Он просто обожает Москву и русских людей, он большой энтузиаст. Конечно, он приедет, он будет здесь. Я не знал, как сообщить ему об этом. Это был звонок по телефону /...

Полный текст: Classica.FM