Московская осень 2010, 24 ноября, Дом Композиторов

[kvasok]

24 ноября, случайно окзавшись на "М. О", я услышала «Прекрасные континуумы в прекрасных амбиентах»Ираиды Юсуповой.

Когда-то мне пришлось писать для менеджеров учебник по культурологии. Выуживать из культ-слоя какие-то модели… Тогда вот и появилось длинное «пространственно-временной континуум». Что означало выстраивание из всего, что вокруг, мифологических циклов во времени как стадии единой космической драмы.

И вот теперь очень близкое - в музыке. Ираида лепит звучащее пространство каким-то анти-баховским способом, так что хорошо темперированные стены протестантского храма кажутся хитиновым суррогатом, имеющим лишь косвенное отношение к живому контакту... Эдакими стихами Ломоносова.

Подлинное пространство для Юсуповой атмо-сферно (слово затерто попсовыми аэрозолями эмбиента, но кроме как погодой – настьем и ненастьем, разыгранным в сфере и воспринимаемом на множестве уровней, музыку Юсуповой не назовешь).

Мотив – хорошо, шлягерно, романсно по-рахманиновски оседающий на подкорке, она сводит к психологическому мотиву импульсу, (в)скрытому желанию, не боясь и подтрунить над навязчивостью и маниакальностью страсти. Это напоминает кровообращение – от периферии к сердцу и обратно, женское «я вся горю, не пойму от чего». Эту музыку будешь слушать внимательно не из ментального любо-знания, она похожа на духовную практику, готовность к которой проверяется состоянием тела. Получается, что ты слушаешь себя - начиная от пяток и штампов и заканчивая тем, в чем самому себе не признаешься. Кто, спрашивается, тут композитор?

24 ноября – конкретная дата. Колонка, которую принес под мышкой Дмитрий Чеглаков, эмбиентно глючила, добавляя комичные штрихи к мимике виолончелиста, на улице был ливень, и я до сих пор не знаю, каким образом один мой сапог, не имея ни единой дыры, наполнился до краев. Но в позвоночнике поселилась уверенность, что ни вода, ни проводка тут ни при чем. Дело даже (да простят меня за кощунство) не в Ираиде Юсуповой и ее музыке. Дело в новом способе музыкального мироощущения, новом Послании, проводником которого служит этот отдельно взятый композитор.

Оркестр «Времена Года» ассистировал виртуозно всем, но только в «Прекрасных континуумах» было видно, что музыканты не столько исполняют, сколько пребывают в состоянии исполнения. Не ошибусь, если они удивлялись этому состоянию и старались прислушиваться и управлять переменами в себе. Не как на репетиции, а как на медитации. Академические европейские музыканты, ухнувшие в замедленную съемку Амбиента, как Алиса в колодец. Может быть, это удивление и есть музыка? А все остальное - лишь условия для ее появления?

[kvasok]

В продолжение самой себя

Что такое академическая и неакадемическая музыка? В кафе ДК сидело несколько композиторов – я спросила их. Некоторые открещивались от подобных дихотомий будто от колодок, с которыми не то что писать – ходить невозможно. Другие говорили - дело в месте: играешь с академ-сцены, вот ты и академист. Клубная площадка – флаер в маргинальность. Мне кажется, это не совсем верно.

Недавнее наблюдение: Ираида Юсупова играет композицию-микс из двух вещей, написанных для двух ее фильмов – «Амбиента» и еще одного, еще не смонтированного. Действие происходит в культурном центре «Дом» - известной авангардной клубной площадке, где играет и Летов, и Тегин, проходят фестивали медиаоперы и проч и проч. Играет в рамках фестиваля «In Out». И вот впечатление: для музыкального эксперимента нужен архитектурный эксперимент. И это уже не обязательно клуб. Видео, которым сопровождались другие музыкальные выступления (что весьма характерно для клуба) для сочинения Ираиды не подходили – плоскость экрана мешала не меньше, чем академическая сцена. Ираида ничего не стала "крутить" и играла в пустоте, из одного угла которой неслась фонограмма, а в другом находился человек за роялем. Однако сознание слушателя само выстраивало нечто мультимедийно-объемное. Представлялась либо «грязная», дикая и пустая площадка, либо объемная видеоинсталляция, даже не полиэкран, как у Питера Гринуэя, а что-то свое, иное.

В 2007 году в доме-коммуны на Орджоникидзе, на пандусе, состоялся одноименный фестиваль PANDUS, посвященный исчезающим памятникам архитектуры. На этом фестивале играл ансамбль классической музыки. Артисты сами выбрали место где-то на 3 этаже, посредине 7-этажной руины, с нисходящим звуком и принялись играть с таким воодушевлением, что публика, по их собственному признанию, им не требовалась. В результате к концу исполнения во дворе оказалось полно народу.
Не-академизм оказался новыми акустическими возможностями, новыми физическими ощущениями, человеческими переживаниями.

Двумя годами позже, случился PANDUS в павильоне "Космос" на ВВЦ, там музыканты играли под 55-метровым куполом, в жутком холоде, но в такой вдохновенной точке, что когда вдруг в один из дней вырубился свет и нужно было переместиться в соседний зал, один из перформеров чуть не плакал. Зрителей было очень мало - ноябрь, ВВЦ... Это были фри-джазисты, индастриал-шаманы, new ritual - артисты, молодые и заслуженные, но вот ведь интересно, они играли под классическим куполом сталинского ампира, а-ля Брунеллески! С ржавыми звездами, осыпающимся стеклом, но удивительго гармоничным пространством. Так космос - Павильон или павильон Космос? Не-академизм оказался поиском новой Традиции, которую хотелось пережить так же непосредственно, как постоять голыми ногами на снегу...

Басню дедушки Крылова пора переписать