Сольный концерт Александра Самойлова. Киев, Малый зал консерватории, 06.11.2012
1 отделение
Моцарт. Соната до-мажор
Шопен. Этюд ля-бемоль мажор
Лысенко. Героическое скерцо
Какой-то современный концерт (не знаю автора, а объявление прослушал), 1-я часть.
2 отделение
Рахманинов-Уайлд. Вокализ
Шопен. Соната си-минор
Зная Александра со школьных лет, я пошел на его концерт с большим любопытством: всегда интересно, какими со временем становятся люди, которых знаешь такими или сякими. Весь концерт я прослушал с радостью, так как убедился, что Александр стал "умным котом", вдохновенным и умелым, а главное - его игра приятно обрадовала меня свободой от формальных штампов, которыми некоторые пианисты привыкли мучить слушателей и друг друга. Он играл музыку и свое отношение к ней, а не "стиль Шопена", "правильные штрихи", "грамотную педаль", "объективное время" и "четкие шашнадцатые". Особенно порадовала меня чуткость Александра к гармонии и ее событиям, которым отдавался решительный приоритет перед привычной "цельной формой" (игрой под невидимый метроном). Соответственно, высказывался Александр свободно и веско, нигде не переходя грань временнОго произвола, также любимого пианистами ("священные капризы творчества"). Я получил искреннее удовольствие и спешу поделиться им с коллегами:
Запись сделана студийным рекордером, передающим звучание точно, без шумов и искажений. (Файлы толстые, но качество того стоит.) К сожалению, китайский Бехштейн, стоящий в МЗ, не облагородят ничьи руки: фанера остается фанерой, хоть ты ее гладь батистом или бархатом.
Александр играл с высокой температурой, но на качестве выступления это почти не отразилось, за исключением нескольких досадных случайностей, фактурных неклюжестей и относительно длинной "полосы разгона" (минута или две). К разработке первой части сонаты Моцарта он вполне "разыгрался", и чувство болезненной вжатости в клавиатуру почти ушло.
Я был благодарен ему за Моцарта, который говорил, плакал и болтал, а не тыкал указкой в диаграмму собственного скелета. Александр играет Моцарта в рамках традиции, которую принято называть салонной - с подчеркнутой спонтанностью высказывания. Я не очень люблю эту традицию, в которой больше романтической позы, чем Моцарта, - но Александр играл искренне и с безупречным вкусом, нигде не переходя соблазнительную грань музыки и музычки. Лишь несколько моментов показались натянутыми, в частности - демонстративное, в духе Браиловского и Ко., подчеркивание нижнего голоса в репризе среднего эпизода 2-й части. (Одна из догм этой традиции: все повторы играть по-разному.) Оно было настолько искусственным, что попросту не получилось (что-то провалилось, что-то выпятилось, как иглы у ежа). Что и закономерно: музыка мстит, если шить к ней неродной имплантант. Еще помешали: в теме 2-й части - отсутствие запятой перед второй восьмой второй четверти ("казнить нельзя помиловать"); в хореях временами проскальзывали настырные интонации, без деликатного моцартовского "мне кажется" (но редко); во всех аккомпанементах - стоячее время, без струящегося течения внутри крупной доли метра. Зато была замечательная, продуманная и прочувствованная, осмысленность музыкальной речи. Иными словами, правая рука была так хороша, что я без колебаний простил Александру некоторую скованность в левой.
Этюд Шопена был, наверное, "температурным", и потому утяжеленным и грубоватым. Зато в Героическом скерцо было много тонких вещей - и в лирике, и в "блестящих" пассажах (которые, как бы ни были пусты по музыке, все же должны блестеть). Увы, эта пьеса скроена так грубо, что ее трудно сделать органичной - и Александру удалось это в той мере, которая только возможна при сохранении честного отношения к тексту. Этот принцип - "в тексте есть ответы на все вопросы" - безотказно работает в любой музыке, кроме той, где текст беден, и прорехи в нем нужно залатывать контекстом - нашим знанием о похожей музыке в похожих условиях. В данном случае это скерцо и баллады Шопена, а также симфонические поэмы Листа. Этот контекст подсказывает:
- главную партию играть быстрей, азартней, целеустремленней - дабы создать каркас стремительной пульсации, скрепляющий отдельные высказывания. Иначе разваливается;
- побочная должна быть параллельной вселенной. Темп, агогика, тембр мелодии и аккомпанемента - все должно быть другим. Никакого сходства с главной партией! Иначе - "у попа была собака";
- пассажи в среднем разделе не могут повторять тембр, агогику и др. и пр. таковых же в крайних частях. Иначе вместо одной характеристики - три дубликата. Нужно найти различия в материале: более изощренный мелодический рисунок = иная агогика; другой регистр = иной тембр; иная рассредоточенность гармоний - иной темп/мера его стабильности; и т.п. Т.с. - в коде.
В концерте, на мой взгляд, Александр не заметил штуку, способную превратить деловитую моторику его фактуры в захватывающую поэзию движения: трехдольную танцевальность. Сопряжения сильных и слабых долей были сглажены, и музыка просто "бегала" - вместо того, чтобы кружиться и сверкать. Кроме того, фактура концерта весьма разнообразна (и в регистрах, и в плотности, и в рисунке), а в игре Александра я услышал только две краски: блестящие линеарные пассажи шестнадцатыми (или какие они там) - и звончатый "футбольный" удар. На мой взгляд, можно поискать множество переходных красок, отталкиваясь от мелодического рисунка (подчеркнуть повороты) и регистра. К сожалению, то, что Александр дифференцировал - размазал аккомпаниатор, поставивший себе одну-единственную задачу: обеспечить метр и отсутствие фактурных дыр.
На Вокализе Рахманинова-Уайлда я отмучился: ужасно не люблю эту транскрипцию, в которой Уайлд старательно обрисовал пейзаж Левитана коровками, болонками с бантиками на макушках и медведями на отдыхе. Не вышла она и у Александра: пыльные декорации, которыми безбожно перегружена ее фактура, вылезли на передний план, а от Левитана осталась только рама. Первый аккорд аккомпанемента вылез вперед, и пьеса началась, как митинг; между тем пауза на первой восьмой создает эффект "начала из ничего", "из тишины", и первым аккордом нужно подхватить эту тишину, не нарушив ее. А дальше - строить многоярусную этажерку (к к-рой Уайлд приделал лишних пять ярусов), сохраняя иерархию фактуры. А она такова, что это - сольная вокальная пьеса. (А не хоровая, предположим.) Поскольку орать не хочется - значит, нужно сделать подголоски настолько прозрачными, чтобы сквозь них ясно проступал контур мелодии.
Соната Шопена, наряду с сонатой Моцарта, была наибольшей удачей Александра. Это исполнение оказалось одним из лучших, которые я слышал вживую, и определенно лучшим, которое я слышал у киевских пианистов. Чуткость Александра к гармоническим связям, которые достигают здесь предела изощренности и действуют на уровне полунамеков-полуобещаний, была вполне адекватна тексту, и я впервые за много лет слушал эту сонату без досадного чувства "а у Шопена лучше". (Оно здесь почти неизбежно, как в современных фильмах "про старину", где их превосходительства беседуют голосами братков с Троещинского рынка.) Эта же чуткость обеспечила Александру свободное, гибкое дыхание в его речи-монологе. Другая черта, которая мне очень импонирует - дифференциация фактуры, рафинированной, как колорит прерафаэлитов. Александр добился от фанерного Бехштейна замечательных красок, хоть звон на форте все равно раздражал; но это было, по крайней мере, неизбежное зло.
Из пожеланий:
- в аккомпанементах поискать текучесть, незаметное подспудное движение от доли к доле (имеются в виду крупные доли метра). Вся лирика тяжеловата из-за того, что аккомпанемент мало струится - больше едет, а порой и ползет. Наиболее досадно это было в гл. теме 3-й части (в целом замечательно тонкой): в левой руке вдруг стали актуальны шестнадцатые, и мелодия моментально нарезалась на ломтики. Ничто, кроме половинок и даже тактов, не может быть актуально в левой руке, - иначе мелодия пикселизируется, квадратится, как фото с низким разрешением. В финале это было менее заметно за счет фактурного энтузиазма, - но все же: и здесь триоли должны струиться, а не равномерно ехать. Время от времени вторая восьмая в аккомпанементе настолько зашкаливала, что я физически ощущал ее давление.
- главную тему 1 ч. значительнее бы, эпичнее, рыцарственнее. А то немного комично кудахтает восходящий ход.
- перед репризой было пропущено важное событие: обретение тоники (си-мажор) после тональных блужданий в ядовитых туманах. Оно негромкое и подспудное, это событие, но без него нет центра тяжести.
- крайние разделы 2й части получились однообразно-трескучими, - а все потому, что не были услышаны: 1) разница регистров; 2) кадансы-закругления в конце каждого звена.
От души желаю Александру не болеть и выступать почаще. А киевским студентам - почаще его слушать. Все-таки в зале было безобразно мало народу.
Уроки фортепиано как основа музыкального развитияУроки фортепиано по праву считаются одной из самых универсальных и эффективных форм музыкального обучения. Фортепиано позволяет глубоко понять...
Автомобили Chery — китайского производителя с большим опытом на рынке — стали заметным явлением в сегменте доступных и практичных машин. За последние годы бренд значительно улучшил...
Светящиеся буквы на заказ — это один из самых эффектных способов выделить название компании, бренд, магазин или любое другое пространство. Такие элементы оформления часто используются в...
Сольный концерт Александра Самойлова. Киев, Малый зал консерватории, 06.11.2012
Ответить с цитированием
Сообщение от lerit
За оркестр был Саша Поляков.
Социальные закладки