Беседа Даниила Шафрана с Джералдом Вудом

[Arseny]

Хочу предложить к Вашему вниманию фрагменты беседы выдающегося русского виолончелиста двадцатого столетия - Даниила Борисовича Шафрана с Джералдом Вудом. Беседу, на мой взгляд, очень интересную. В ней артист рассказывает о своих учителях, пристрастиях, об основах интерпретации и о многом другом. Уверен, почитать данный материал будет полезно как опытным музыкантам (не важно при этом, на каком инструменте Вы играете), так и просто людям, которым интересна классика. Возможно, многие из Вас прекрасно знакомы с этим материалом (всё это есть в книге о замечательном артисте), хотя... я эту беседу перечитывал неоднократно и каждый раз открывал для себя что-то новое. А тем, кто не знаком с содержимым нижепоследующего текста, думаю, будет интересно вдвойне (судить в любом случае Вам). Приятного Вам чтения!

Беседа состоялась менее чем за два года до смерти маэстро, а именно 26 мая 1995 года (Даниил Шафран умер 7 февраля 1997 года). Итак:

Фрагменты беседы Даниила Шафрана
с Джералдом Вудом
Радио Би-Би-Си, 26 мая 1995 года, Лондон

Здравствуйте! Это Джералд Вуд. Сегодня в музыкальной студии - российский виолочелист Даниил Шафран, один из крупнейших музыкантов нашего времени. Вот почему единственный концерт 72-летнего мастера, посетившего столицу Великобретании после 30-летнего перерыва, стал музыкальной сенсацией. Музыкальная карьера Даниила Шафрана длится уже более полувека. За это время с его искусством познакомились меломаны стран Европы, Соединённых Штатов, Японии, Австралии, Ближнего Востока и Латинской Америки. В репертуаре российского музыканта практически вся виолончельная литература от Баха и Боккерини до Шостаковича и Бриттена. Признанный и умудрённый мастер, Даниил Шафран, наделён незаурядным даром музыкальной индивидуальности. При всей внешней сдержанности и несуетности его манеры игры слушателю мгновенно передаётся подспудная глубина, взволнованность его музыкальных интерпретаций. Для Шафрана музицирование - смесь углублённости и эмоциональной проникновенности. Главное в его игре - это сила эмоциональной вовлечённости в музыкальное действо, предельная духовная активность за инструментом, безошибочное чувство стиля и формы, необычайная виртуозность фразы и звука. Именно это определяет исполнительскую культуру выдающегося мастера. И всё же я бы выделил в его исполнительской манере обострённое эстетическое чувство, придающее его музыкальным трактовкам ощущение истинного, неподдельного артистизма. Его прочтение баховских сюит для виолончели соло - пример такого подлинно высокого артистизма. В исполнительской концепции Шафрана огромное место уделено качеству звукоизвлечения. Создаётся впечатление, что "Амати", на которой чуть ли не с детства играет виолончелист, стала для него продолжением голосовых связок. Благородная одухотворённость, задушевность и трепетность его тона, тонкость и убедительность динамических градаций, проникновенность кантилены, изящество и элегантность его музыкальной речи убеждают не менее, чем глубина философских обобщений и душевных озарений его музыкальных трактовок. Исполнительский стиль Даниила Шафрана неотделим от содержания исполняемой им музыки, стал неотъемлемой частью музыкальной семантики. Именно это позволяет говорить о необычности толкования Шафраном Баха, Бетховена, Шостаковича и венской классики европейского романтизма, о своеобразии прочтения партитур современной классики.
Я встретился с Даниилом Шафраном в небольшой тихой гостинице, где он жил во время своего пребывания в Лондоне. Первое, о чём зашла речь в нашем разговоре, - это его учителя, музыкальные традиции, которым он следовал и которые он продолжил.
- К своим учителям отношу прежде всего отца, который научил меня главному - трудиться и работать. Затем прекраснейший педагог Ленинградской консерватории Александр Штример - личность высочайшей эрудиции и интелигентности, подлинный аристократ духа. Потом появились такие боги, как Пабло Казальс, Гленн Гульд, Святослав Рихтер, Эмиль Гилельс, Фишер-Дискау и многие другие. И пусть вас не удивит, если я скажу, что считаю одним из своих учителей легендарную, гениальную балерину Галину Уланову. Услышав (я не оговорился, именно "услышав") её внутреннюю личность в искусстве, я понял, что такое владение временем, пространством, легато, что такое связь времени от первого до последнего мгновения, её пребывания на сцене. То же самое относится и к нам: от первой до последней ноты надо стремиться провести сверхважную линиюю, на которой всё строится, - иногда это удаётся, иногда нет.
- Даниил Борисович, сейчас вы заговорили о философии искусства и в числе своих учителей назвали отнюдь не музыканта. Значит ли это, с вашей точки зрения, что существует некий художник, и восе не обязательно, чем он занимается: играет на виолончели, танцует н сцене, пишет романы. Если его гений высоко выражается в том виде искусства, которым он занимается, то он может овладеть и инструментом?
- Я согласен с этой мыслью. Главное у художника - его внутренее содержание. Сегодня в мире множество прекрасных музыкантов, безупречно владеющих всеми тайнами техники, мастерства, но для меня по-прежнему остаётся главным - есть или нет личность в этой фигуре, personality, как говорят англичане. Если есть - это очень важно. Таких примеров много. Мы, к счастью, являемся богатейшей страной, и наши резервы не иссякают ни при каких обстоятельствах, ни в каких сложных периодов нашей истории.
- Я бы хотел, чтобы вы сказали несколько слов о вашей философии интерпретаций. Сложилась ли у вас собственная концепция музыкальных интерпретаций? Что здесь главное, с вашей точки зрения? Вы назвали один компонент - это значительность художника.
- Я с глубоким уважением отношусь ко всем ремаркам, указаниям, тому, что написанно в нотах, и тому, что делает тот или иной исполнитель. Но тем не менее я знаю себя, своё отношение: оно всё-таки склоняется к тому, что художник не только должен, но и имеет право читать собственными глазами то, что написанно.
- Иногда бывают, как я бы их назвал, "потешные события", когда музыкант, отнюдь не равный по своему таланту композитору, допустим Баху или Моцарту, пытается встать с ними вровень и изменять написанную ими партитуру.
- Весь вопрос в балансе и чувстве меры, и всякая крайность уродлива и неприемлема. Скажу несколько слов о произведении, которое звучало вчера у меня на концерте: это Альтовая соната Шостаковича. В моей творческой биографии это произведение является одним из рубежей. Я был потрясён, как и все, услышав эту Сонату на премьере. Хочу заметить, что сам Шостакович так и не услышал этого произведения - он скончался после её написания.
- А ходили упорные слухи, что вы её исполняли чуть ли не с самим Шостаковичем.
- Не эту Сонату. Вместе с Шостаковичем мы играли и записали его Сонату для виолончели. А Альтовую сонату я услышал на премьере в исполнении Фёдора Дружинина, известного русского альтиста, которому она посвящена.
- А это ваша собственная транскрипция Альтовой сонаты?
- Да. Я был настолько потрясён - до лёгкого помешательства. Она свела меня с ума, и я почувствовал, что не нахожу себе места. Я никогда до этого не делал транскрипций. Но тут я почувствовал, что если я этого не сделаю, то не найду точку опоры в жизни.
- Это, кажется, предпоследний опус Шостаковича?
- Это его последний опус, "лебединная песня", и поэтому в ней можно прочитать очень много написанного между строк. Кстати, я боготворю все его последние квартеты, это потрясающие страницы, и, конечно, вспоминаю неоднократные встречи с Дмитрием Дмитриевичем, когда я осмеливался просить послушать мои интерпретации его произведений - Виолончельной сонаты, Второго виолончельного концерта, которые я играл. Он всегда был деликатен, любезен, внимателен ко мне, и это очень помогало в работе.
- Как складывались ваши отношения с Советской властью в эпоху СССР?
- Что касается отношения Советской власти ко мне, начну с такой детали: инструмент, на котором я вчера играл, чудный, дивный инструмент Амати, подарен мне Советским правительством в 1937 году после победы на Всесоюзном конкурсе виолончелистов в Москве. Мне было тогда 14 лет. Должен сказать, что как молодой музыкант, я был окружён максимальным вниманием и заботой. Поэтому могу только благодарить за полученное образование, за условия, которыми я полностью был окружён. Что касается концертной деятельности - я объехал весь мир.
- То есть у вас особых затруднений не было?
- Никаких. Никогда.
- Какую музыку вы играете с большим интересом и удовольствием: венская классика, романтика, современная музыка? Что вам ближе? Может быть, вы назовёте нескольких композиторов, близких вам?
- Прежде всего - Бах. Конечно, Брамс, которого я боготворю и готов слушать 24 часа в сутки и играть, играть, играть его. Это меня очень волнует. Конечно, Бетховен. Конечно, романтики - Шуберт, Шуман. Это то, без чего было бы трудно жить. И конечно, импрессионисты. Если очень коротко - вся хорошая музыка. Что касается современной музыки - Шостакович, Кабалевский, который свой Второй виолончельный концерт посвятил мне, Арам Хачатурян - я всегда с большой радостью исполнял его Виолончельный концерт.
Мне нравится эта музыка. Что касается более поздних, как их сейчас называют, "авангардистов", ко многим я отношусь с большим уважением и симпатией. Это Лютославский, Пендерецкий и, конечно, наш замечательный композитор Альфред Шнитке. Но не все произведения названных композиторов я играю. Я не играл концерты ни Лютославского, ни Пендерецкого, ни Шнитке, но я учил Сонату Шнитке, сделал транскрипцию его "Сюиты в старинном стиле". Почему? Я исполняю то, что очень меня заинтересовало и взволновало. То, что меньше, прошло рядом со мной. Я с большим почтением отношусь к создателям этой музыки, но... это не вошло в мой репертуар. Как бывает с произведениями, которые исполняются какое-то колличество раз, а потом кладутся на полку. А такое бывает.
- Вы исполняете ту музыку, которая в духовном отношении вам ближе всего, рассматриваете как бы "композиторский космос" и при вхождении в него вы чувствуете себя достаточно комфортно. Вы чувствуете, что композитор близок вам по своей субкультуре, но это - ваша музыка, вы её исполняете?
- Абсолютно правы.
- Вы считаете себя человеком, принадлежащим к русской культуре? Существует теория, что национальность - это не кровь, а культура. Согласны ли вы со мной?
- Вероятно, согласен. Я воспитан в России. И сейчас предвосхищу ваш вопрос, который вы ещё не задали. Меня часто спрашивают, почему я не уезжаю. "Когда же вы уедете?" - Никогда я не уеду, потому что люблю свою землю, свой дом, страну. И без всякой бровады скажу: всё, что есть у нас, - всё это моё. Большинство людей верит, что те трудности и проблемы, которые были и есть сейчас, преодолимы .
- Такое впечаиление, что вы ощущаете себя в браке со своим инструментом с 1937 года. В нём превалирует женское или мужское начало - в звучании, в форме инструмента, в ваших отношениях с ним?
- Скорее всего женское, но - это условно. В искусстве много условного, что смыкается с образами женскими...

[annie]

Арсений, спасибо за статью. Не приходилось ее читать ранее. Очень интересно.
Шафран был легендарным виолончелистом и человеком. Читая, еще раз смогла убедиться в том, что игра исполнителя полностью отражает его мысли, его мировоззрение, этические качества. Жаль, что Даниил Борисович не уделил в своей жизни полноценного места наследникам-ученикам(поправь меня, если я не права).
Ты просишь конструктивной критики, извини, я недостаточно компетентна в данной ситуации. Очень хотелось бы прочесть эту беседу целиком, может, дашь ссылку?

Один человек вот что пишет, и его слова очень живо отражают воздействие игры Даниила Борисовича на людей:
“Мне самому лишь один-единственный раз довелось услышать концерт, который я считаю настоящим, таким, как он должен быть. Это случилось, когда в наш город приехал виолончелист Даниил Шафран и сыграл Концерт Шумана с филармоническим оркестром.
Сначала впереди оркестра установили подиум, еще один рядом с дирижерским. К нему вышел седовласый стройный дядечка, неся виолончель; уселся на стул. Оркестр сыграл три печальных аккорда, Даниил Шафран поднял смычок… Я, привыкший к виолончелям тихим, хриплым, точно простуженным, и скрипучим, словно у инструментов натянуты не струны, а старые бельевые веревки, был ошарашен тем, что последовало дальше.
Мелодия виолончели парила над аккордами аккомпанировавшего ей оркестра. Казалось, звучит не виолончель, а какой-то невиданный деревянный духовой инструмент вроде гобоя, только в тысячу раз более прекрасный. Во время игры Шафран крутил головой, пристукивал ногой в черном лакированном ботинке, временами заметно всхрапывал - видимо, как вокалист, перед каждой фразой он глубоко брал дыхание. На кончиках пальцев левой руки, проворно бегавшей по длинному виолончельному грифу, что-то белело, надетые колпачки или просто наклеенный пластырь. Но все эти странные детали не мешали, но как-то своеобразно оттеняли сладостное впечатление, производимое его игрой. От Шафрана исходили мощные флюиды. Не было и следа скуки, заставлявшей меня во время слушания грампластинок до мяса изгрызать себе ногти или изрисовывать стол каракулями, если поблизости случайно оказывалась ручка. Подавшись вперед, я восторженно смотрел на эстраду - Шафран это заметил и в паузах сердито косился в мою сторону…
После концерта я опасался, что не смогу уснуть от переполнявшего меня восторга.” ( http://www.t-e-x-t.ru/pobeg/archi/sep2005-tihol.html#up)

[Arseny]

Арсений, спасибо за статью. Не приходилось ее читать ранее. Очень интересно.
Шафран был легендарным виолончелистом и человеком. Читая, еще раз смогла убедиться в том, что игра исполнителя полностью отражает его мысли, его мировоззрение, этические качества. Жаль, что Даниил Борисович не уделил в своей жизни полноценного места наследникам-ученикам(поправь меня, если я не права). Очень хотелось бы прочесть эту беседу целиком, может, дашь ссылку?

Ссылки я в интернете не нашёл, да и вообще, подобных статей о Шафране в виртуальной сетке по непонятным причинам почти нет. Что касается вышеуказанной беседы с Джералдом Вудом, то я её взял из собственных источников (читай предисловие). У меня очень много разных бесед, публикациях о Данииле Борисовиче (Шафран - мой кумир с самого детства). Если кому-то это будет интересно, то я в ближайшее время опубликую содержимое его репетиций(!), мастер классов, разговоров о конкурсе имени П.И.Чайковского. Его мнение(он очень деликатно и мягко об этом пишет) о многих исполнителях, таких как Марио Брунелло, Александр Князев, Кирилл Родин и многих других...
Он никогда не преподовал, но очень часто (в последние дсять лет его жизни) стал давать мастер-классы, чаще всего с "Новыми именами". Не секрет, что часто у него занимались ребята, с которыми я отлично знаком, это Женя Тонха, Серёжа Суворов... у меня обо всём этом тоже есть материал. Возможно, я его опубликую в рубрике "Публикации об артистах". Поживём - увидим.