yohji_nap

На полях

27.05.2009 в 18:39 (2611 Просмотров)

Иоганну Маттезону мы обязаны самой полной биографией Пахельбеля, но что он был за человек? Рейнкена он пытался подставить. Генделя однажды чуть не убил. Бах и Букстехуде его игнорировали (и поэтому биографий обоих в маттезоновских сборниках нет). Бутштетта он публично унизил. Если бы Пахельбель был ещё жив, он ведь наверняка не простил бы Маттезону унижения своего лучшего ученика? И мы бы знали о нём ещё меньше, чем сейчас.

--
Если верить Голль, Сати умирал в полубреду: ему казалось, что ему пришло какое-то очень важное письмо, и он с криками "Где письмо?" пытался его найти. А через много лет Кейдж (который почти наверняка об этой истории не знал) напишет очерк о Сати - разговор композиторов, которые не могут услышать друг друга.

--
Некоему Иоганну Эффлеру, немецкому органисту, сначала выпало работать в Predigerkirche в Эрфурте, где его сменил Пахельбель. Из Эрфурта Эффлер подался в Веймар, где его много позже сменил ещё один гений - Иоганн Себастьян Бах. Проследить бы всю карьеру, да об Эффлере никто не пишет.

--
И ещё о Пахельбеле: что было бы, если бы он согласился на работу в Оксфорде? У нас бы не было ни магнификат-фуг, ни масштабных кантат нюрнбергского периода, ни большинства арий... но чем бы всё это было заменено?

--
Evryali Ксенакиса - большая фортепианная пьеса, пугающе сложная, записанная на двух, трёх.. иногда пяти станах, с почти невозможной для исполнения динамикой. В одном месте в конце есть нота, которой нет ни на одном фортепиано. Заказавшей пьесу пианистке Ксенакис преподнёс результат со словами "Посмотри.. и, если тебе кажется, что можешь что-то с ней сделать, сделай это". Другие пианисты говорили, что в Evryali нельзя сыграть всё, а потому нужно выбирать, чем можно жертвовать, а чем - нельзя. Сложность стала одной из самых главных характеристик пьесы... а в недавнем переиздании Evryali редакторы "исправили" ту самую высокую ноту. Тьфу.

--
Когда Бах сымпровизировал хоральную фантазию перед Райнкеном, последний ему сказал: "Я думал, это искусство умерло, но вижу, что оно живёт в тебе." Почему? Ведь Винсент Любек, работавший в одном городе с Райнкеном, писал, по всей видимости, невероятные хоральные фантазии. До нас дошла только одна - на Ich ruf' zu dir - поразительное, волшебное сочинение...

--
До Бетховена, насколько мне удалось установить, был ещё только один более-менее крупный композитор, которого потерял слух - Карпентра[с] (c.1470-154. И вот, поучительная история с неясной моралью: как отреагировал на эту беду Бетховен, известно всем. А Карпентра[с], осознав, что происходит... решил ~~напоследок~~ подготовить полное издание своих работ, что-то где-то исправил, что-то где-то отполировал.

--
Насколько я помню, самое первое додекафоническое сочинение Веберна - фортепианный Kinderstueck, детская пьеса. Гульд говорил, что Веберн просто "was not happy writing tonal music" - мне нравится это переводить как "просто был несчастлив, сочиняя тональную музыку". Учитывая то, с какой свободой и лёгкостью он писал в 12-тоновой технике, возникает соблазн думать, что детская пьеса - это такая естественная реакция человека, который обрёл второе детство, второе детское счастье, открытие мира заново... [дальнейшие сентиментальности отцензурированы].

--
(продолжение следует)

Категории: Без категории

Отправить другу ссылку на эту запись

« Как я узнал, как можно любить Моцарта Главная страница Вот как надо слушать и исполнять музыку »

Dmitrii - 27.05.2009 20:55
Замечательные заметки.

И вот, поучительная история с неясной моралью

. Ну, разница в возрасте, однако. Карпентра(с) начал глохнуть будучи уже в довольно-таки почтенном, в особенности по тем временам, возрасте. Спокойное подведение итогов в его ситуации было вполне естественным. У Бетховена, насколько я понимаю, все было совершенно иначе.
yohji_nap - 27.05.2009 21:15
Сообщение от Dmitrii

. Ну, разница в возрасте, однако. Карпентра(с) начал глохнуть будучи уже в довольно-таки почтенном, в особенности по тем временам, возрасте. Спокойное подведение итогов в его ситуации было вполне естественным. У Бетховена, насколько я понимаю, все было совершенно иначе.

Ах ты чёрт, на возраст-то я и не глянул... Такая история пропала! С моралью! Но спасибо за поправку
michail g - 29.05.2009 12:29
Иоганну Маттезону мы обязаны самой полной биографией Пахельбеля, но что он был за человек? Рейнкена он пытался подставить. Генделя однажды чуть не убил. Бах и Букстехуде его игнорировали (и поэтому биографий обоих в маттезоновских сборниках нет). Бутштетта он публично унизил. Если бы Пахельбель был ещё жив, он ведь наверняка не простил бы Маттезону унижения своего лучшего ученика? И мы бы знали о нём ещё меньше, чем сейчас.

Ну, Букстехуде умер в 1707 году, когда Маттезону было 28 лет, и он еще не занимался музыковедением (а занимался дипломатией). А Бах, кажется, принципиально игнорировал всех и всяческих музыковедов.
Что касается Генделя - еще неизвестно, кто кого убил бы; Георг Фридрих сам был весьма вспыльчивый мужчина. Впрочем, потом они помирились.
Несомненно, Маттезон был весьма высокого мнения о самом себе, но это ведь для музыковедов и теоретиков почти обязательно...

Когда Бах сымпровизировал хоральную фантазию перед Райнкеном, последний ему сказал: "Я думал, это искусство умерло, но вижу, что оно живёт в тебе." Почему? Ведь Винсент Любек, работавший в одном городе с Райнкеном, писал, по всей видимости, невероятные хоральные фантазии. До нас дошла только одна - на Ich ruf' zu dir - поразительное, волшебное сочинение...

Райнкен имел в виду, вероятно, "современную молодежь", ведь Любеку в это время было уже под 70... Бах, в их представлении, был еще юношей - и 40 не исполнилось. Кстати, неизвестно, понравилась ли Любеку игра Баха (а ведь слышал наверняка - по цеховым правилам Бах должен был представиться всем городским органистам).
yohji_nap - 29.05.2009 12:58
Ну, Букстехуде умер в 1707 году, когда Маттезону было 28 лет, и он еще не занимался музыковедением (а занимался дипломатией).

Маттезон с детства занимался музыкой, и первый трактат написал в 1713. А с Букстехуде он встречался ещё в 1703. Знал Букстехуде лично, был высокого мнения о его музыке, но биографии в свою книжку биографий великих музыкантов не включил. Что-то тут всё-таки нечисто, по-моему.

А Бах, кажется, принципиально игнорировал всех и всяческих музыковедов.

Я ничего об этом не слышал - кого ещё он игнорировал? Трактаты-то он всякие совершенно точно читал, и про Веркмайстера знал, разумеется, и про Фукса... да и сложно поверить, что среди всех тех музыкантов, композиторов, и пр. имеющих отношение к музыке людей, которых знал Бах, не было теоретиков.

Несомненно, Маттезон был весьма высокого мнения о самом себе, но это ведь для музыковедов и теоретиков почти обязательно...

Честно говоря, я никогда не интересовался особенно биографиями теоретиков, так что не знаю, насколько это справедливо. Но в любом случае Маттезона в моих глазах это не оправдывает; мне он в свете изложенных событий представляется крайне неприятной личностью.

А с замечанием Рейнкена - да, может быть и так.
michail g - 29.05.2009 14:32
Я ничего об этом не слышал - кого ещё он игнорировал? Трактаты-то он всякие совершенно точно читал, и про Веркмайстера знал, разумеется, и про Фукса... да и сложно поверить, что среди всех тех музыкантов, композиторов, и пр. имеющих отношение к музыке людей, которых знал Бах, не было теоретиков.

Я, собственно, имел в виду, что Бах был мало озабочен пропагандой своего композиторского творчества в кругах критиков и теоретиков. Даже вступить в Лейпцигское музыкальное общество("Общество музыкальных наук") его пришлось уговаривать 9 лет (хотя основателем и лидером общества был его собственный ученик Лоренц Мицлер - кстати, тоже теоретик). Своему приятелю и родственнику Вальтеру для его "Музыкального словаря" Бах тоже ничего не послал.
Кребс - 11.10.2009 23:31
Впрочем, вы не напрастно упомянули тут же Матессона - он оглох совершенно раньше Бетховена лет на сто как минимум