8 марта. Страшный сон Клары Цеткин

**tak_tak** · 07.03.2007, 12:04

Страшный сон Клары Цеткин

Бедная, бедная фрау Цеткин, ее, не верившую в загробную жизнь, ежегодно подбрасывает и переворачивает, условно говоря, в гробу в самом начале весны, 8 марта. Могла ли она, поглощенная борьбой за равноправие полов, представить себе, во что превратится инициированный ею праздник! Маловероятно.

Конечно, любая традиция трансформируется, идея легко спаривается с другими, часто – в корне противоположными, обрастает предрассудками, как древесными грибами. Это нормальный процесс адаптации общественного сознания к новому. Но давайте разберемся, что именно и когда произошло с днем международной солидарности женщин в борьбе за экономическое, социальное и политическое равноправие? Почему он превратился в праздник, закрепляющий, кивком головы как будто подтверждающий снисходительное отношение общества (скроенного по мужскому лекалу) к женщине?

Входящая в комплекс «прогрессивных» постулатов ХХ века, идея женского равноправия после революции 1917 года и гражданской войны оказалась одним из знамен победителей. Протестный пафос умер, не успев родиться. Поскольку выражать несогласие с установившимся общественным строем оказалось невозможно, из пассионарно-деструктивной, оппозиционной, она превратилась в соглашательскую, конъюнктурную. Мы говорим сейчас, естественно, о судьбе Женского дня в СССР, так как слухи о его международности сильно преувеличены. 8 марта стало еще одним поводом заявить о своем «категорическом согласии с бытием», по выражению мудрого Милана Кундеры.

Кроме всего прочего, власть, вводя официальное празднование 8 марта, имела и еще одну немаловажную цель: необходимо было заткнуть пустоту, образовавшуюся на месте бывших весенних праздников. Естественные природные циклы, родившие праздники весны во всех религиях, начиная от первобытных верований и заканчивая христианством, никуда не делись, и форма, существующая в подсознании, рано или поздно должна была чем-то заполниться. Поэтому стоящим у руля надлежало не ждать у моря погоды, а действовать, заполняя пустоты по своему усмотрению и тем, что могло оказаться полезным для упрочения идеологии. Женский день идеально подошел и по дате, и по духу: он легко встроился в ассоциативный ряд, сформированный культурой. Весна, пробуждение, любовь, оплодотворение, женщина. Надо ли говорить, что образ женщины, выкристаллизовавшийся из этого ряда, оказался самым что ни на есть дискриминационным, если говорить в терминологии феминизма? Это до смешного расходилось с декларируемым пафосом праздника, но с удовольствием воспринималось консервативным общественным сознанием, которое никогда не бывает радо новому, если это новое не несет прямой материальной выгоды. Мало того, в последствии это далекое от феминизма и идей равноправия отношение к женщине и восприятие женщиной своей роли в обществе стало запретным плодом: вспомним сочинение старшеклассницы в знаменитом фильме «Доживем до понедельника», где она прямо написала, что хочет выйти замуж и нарожать детей. Ее позиция авторам и, как результат, зрителю, куда милее, чем «идеологически грамотный» взгляд кондовой учительницы русского языка и литературы.

В 1975 году ООН объявила 8 марта Международным женским днем. Женское движение на Западе к этому времени имело уже свои традиции, и 8 марта было ему совершенно ни к чему. Праздник так и остался de jure международным, de facto – государственным. Но и внутри страны не все было гладко.

Официоз способен убить жизнь даже там, где она изначально теплилась. Насильственные красные гвоздики, такие безоговорочные, что как будто пластмассовые, безвкусные открытки - «Дорогая мама», женщины, возбужденно хихикающие над тортом «Сказка», с утра бездумно нарядные и пахнущие парикмахерской; мимоза учительнице, коробка конфет маникюрше. Лучше всех написала о школьной обязаловке – подписывании открыток на 8 марта, якобы – маме на радость, Татьяна Толстая:

«Я думаю без слов, я представляю, как я понесу эту страшную, государственную карточку, эту заразную бородавку в дом, маме, ни о чем не подозревающей маме, как я принесу ей эти неправильные, лживые слова, – без запаха, без поцелуя, без чувства, без невысказанной нежности, без тех снов с сердцебиением, когда она выпускает мою руку и растворяется в толпе, – а я беззвучно кричу ей вслед, – я принесу и поднесу эту страшную, бородавчатую, мертвую карточку, и она испуганно уставится на красную восьмерку со стальными государственными зубами… я заражу дом, и мертвая мимоза бородавками расползется по маминым рукам» - (рассказ «Женский день»).

Гендерные проблемы невероятно актуальны в нашем обществе, оно и готово и не готово к тому, чтобы признать равноправие: с одной стороны, именно женщины в переходный период оказались активными, обеспечивая улегшихся в депрессии к телевизору мужчин, шокированных глобальными переменами в привычном укладе жизни. С другой стороны – мужчина, даже лежащий на купленном на деньги жены диване, носом в ею же заработанный телевизор, склонен думать, что это временно. Баба, она баба и есть. Твое место, вообще-то, у плиты, твой день – 8 марта. А мои – все остальные.

При сегодняшней истерической любви к празднованиям, никому и в голову не пришло бы пересмотреть отношение к Женскому дню. Есть и есть, отстаньте! Не мешайте веселиться! Один мой приятель в разговоре об этом пожал плечами и сказал:

- Очень странный праздник: ведь его никто и не отмечает, по сути дела.

Оп-па! Не отмечает? Как же! Надо думать, это всего лишь вопрос среды. Юноша, усомнившийся в реальной популярности Женского дня – физик, никогда не работавший в офисах, да еще и человек из интеллигентной семьи. Читайте между строк: ни дома, ни на работе такими глупостями никто не занимается. А вот в офисную субкультуру 8 марта вросло прочно, как ноготь в мягкую подушечку пальца.

Для мужчин – это одна большая проблема, нет, скорее, множество маленьких. На работе собирают деньги на подарки сотрудницам, с утра прихорашивающимся, готовящим себя к получению ежегодной компенсации за, вероятно, ежемесячную кровопотерю. Дома жена ожидает торжественного сжигания яичницы из самых добрых побуждений, все ее подружки – телефонных поздравлений, а встречные женщины – уступания мест в транспорте. И все это немного через силу, снисходительно, «ну ладно уж, черт с вами». Все смешалось: равноправие, Домострой, унылая пошлятина и галатность.

И главное не в том, что все это – обязаловка, по определению порождающая протест. Главное, что женщины, в массе своей, радуются в этот день непонятному чему. Сильнейшее желание принять купленный на вытянутые из мужчин деньги подарок, одинаковый для всех сотрудниц – веточку мимозы в паре с какой-нибудь уродливой подставкой под горячее – за признание в искренней любви и восхищении делает женщину жалкой, глупой и беззащитной. Ладно уж, сделаем вам приятное, нате.

И только той, которой достанет самоуважения, чтобы сказать «спасибо, не надо», и улыбнется, с облегчением вздохнув, Клара Цеткин. Спи спокойно, дорогой товарищ, Клара. Не могу, качает она головой. Не спится!

Опубликовано: 07.03.07 Марыся Злобек

Ссылка на статью http://www.carnevale.ru/ru/articles-...Marta_2007.htm

**Исхэ** · 07.03.2007, 13:04

И охота же кому-то сочинять из мухи слона. Крайнее время статьи на тему, почему негоже праздновать все эти гендерные страсти, по-моему, уже в большей степени традиция, чем сами празднования