Николай Петров: "Сидеть лучше, чем стоять"

[Vic]

СИДЕТЬ ЛУЧШЕ, ЧЕМ СТОЯТЬ

Место: Карельская государственная филармония



Николай Петров – о музыкальном мусоре, черных кошках, компьютерном кретинизме и взятках в профессорских кругах.

Известный российский пианист снова в Петрозаводске. Его не спутаешь ни с кем. Он грандиозен: и как виртуоз, и как острослов, и как обаятельный артист и человек. Внук солиста Большого, профессор Московской консерватории Николай Петров дает у нас один концерт, где в программе - Третий концерт Бетховена и Шестая симфония Прокофьева. Перед выступлением нам удалось побеседовать со звездой:

- Николай Арнольдович, музыканты – какие-то неземные люди и вдруг вы с сигаретой в руках. Это же вредно для здоровья?
- Я курю мало, всего полпачки в день. Просто для удовольствия.

- Вы, наверное, переиграли все концерты с оркестром...
- ...нет, не все. 93. А написано 500. Наверное, концертов 300 – это мусор. Но уверяю вас, есть сотня концертов, которые не звучат, просто незаслуженно забыты. И это связано с некой нашей творческой леностью, потому что всюду требуют обязательно Второй концерт Рахманинова, Первый - Чайковского и Пятый - Бетховена. А о других и не знают.

- И все же, львиную долю вы сыграли. Но когда смотришь, как вы работаете, создается впечатление, что вы и в ноты не заглядываете. Неужели все знаете наизусть?
- Говорят, что у хорошего исполнителя должна быть не голова в партитуре, а партитура в голове. И я как раз очень люблю заниматься по нотам. На сцене играю по нотам ансамблевую музыку. Так принято и я не хочу забивать мозги зря.

- Чем-то вы увлекаетесь кроме музыки?
- Выйдя на пенсию, стал собирать крупицы покоя, мне очень нравится это состояние. Убежден в том, что стоять лучше, чем идти, сидеть лучше, чем стоять, особенно в удобном кресле, с интересной книгой и любимым котом. И это замечательное времяпрепровождение. Наскакался я по всему миру более чем достаточно, и стал немыслимым домоседом. Меня с моей дачи не выкуришь никакими силами. Коллекционирую покой и хорошо чувствую себя по этому поводу.

- Коллекционируя покой, наверное, вы слушаете не только мурлыкание собственного кота. У вас есть музыкальные предпочтения?
- Помимо просто музыки, которой я посвятил всю свою жизнь, безумно люблю джаз и могу себя считать настоящим джазменом, хотя на публике это делаю крайне редко, уверен, что нельзя заниматься на эстраде любительщиной, и если ты вылез играть джаз, то должен играть его по-настоящему. Профессионально.

- А каков уровень, по вашему мнению, симфонического оркестра Карельской филармонии, с которым вам придется работать?
- Оркестр рабочий, хороший строй. Мне очень понравился ваш новый дирижер Мариус Стравинский. Поэтому уверен, вам не стоит ругать свой оркестр, он этого не заслуживает. Если же говорить об оркестрах высокого уровня, то это, конечно, оркестр Нижегородской филармонии, Екатеринбургской, Новосибирской филармоний. Это стабильные оркестры столичного уровня. Приятно, что сегодня оркестры могут экипироваться должным образом и не играют на ведрах вместо валторн, покупают хорошие, дорогие инструменты. И я смотрю на это с большой долей оптимизма. Несмотря на засилье шоу-бизнеса, всего того, что мешает развиваться серьезной культуре, залы на интересные мероприятия полны.

- У вас дома, наверное, прекрасный инструмент?
- У меня у самого пять инструментов, и хороших. В Москве – три и на даче – два. В Москве у меня все превратилось в студию, поскольку я живу за городом, а в московскую квартиру езжу репетировать с Сашей Гиндиным наши рояльные эссе.

- Николай Арнольдович, вам, наверное, было предначертано стать музыкантом?
- Моя бабушка была очень образованная женщина, великолепно владела словом и писала стихи, знала иностранные языки и вела очень детальный дневник истории семьи Петровых, с момента девичества и знакомства с Василием Родионовичем Петровым, моим дедом. Эти дневники она перепечатывала и даже сама переплетала. У нее был переплетный станок. И там подробно описана вся история моего чуть ли не зачатия.

- И когда это случилось?
- В эвакуации в Ташкенте. А когда меня привезли в Москву в бельевой корзине, на нашу дачу в Малаховке, бабушка тут же села за рояль и начала играть что-то. Поэтому думаю, что все было заранее предназначено и прописано и сомнений, чего из меня делать – не возникало.

- Есть ли сегодня молодые, подающие надежду пианисты?
- Сейчас много своеобразных пианистов, которых я и не знаю. Фигура международного масштаба - пианист по фамилии Гаврилюк. Ему 21 год, он из Харькова. Получил первую премию на конкурсе Рубинштейна в Израиле. Играет совершенно феноменально. Горовицевские руки, фантазия, музыкальность. Звездочка, человек, который умеет разговаривать с Богом. Есть на чем отдохнуть душе, есть что слушать, надо только интересоваться. Я всегда говорю, что у нас много пианистов и мало музыкантов. Сейчас во всем мире перестали учить музыке, звуку, прикосновению к душе, а учат играть на рояле, передвижению по клавишам.

- Но что-то об этих молодых талантах не очень слышно на конкурсах?
- Что касается конкурсов, то там страшная коррупция. Наши педагоги и профессура умеют очень ловко отпихивая и отбрасывая лучших, всучивать премию своим ученикам. Причем, это система международная. Они ездят из конкурса в конкурс, и заранее происходит сговор. Разница в конкурсах 40-летней давности и сегодняшней – разительная. Тогдашняя победа была пропуском на большую сцену. Сейчас конкурс может ничего и не дать музыканту. Поэтому, потенциальные его участники смотрят, а что будет после. Блестящую победу одержал недавно Саша Гиндин в Кливленде в Америке. И итог: сразу 58 концертов по Америке на ближайшие два года. Вот что может сделать конкурс.

- Но вы помимо преподавания в консерватории, председательствования в жюри конкурсов находите время заниматься и своим благотворительным фондом...
- Конечно. Но он у нас не большой. Финансовые возможности весьма ограничены. У нас где-то около 50 стипендиатов, которых мы можем как-то поддерживать и наиболее активное проявление этого фонда – фестивали «Кремль музыкальный». Мы выплачиваем стипендии ребятам по 100 и 200 долларов, а еще платим за выступления. В очень многих организациях, которые занимаются молодыми музыкантами, почему-то не считают необходимым им платить. Их возят по всему миру, они играют в престижных залах, но получают фигу с маком. Но платить все стипендии все равно не получается. Нет денег. Трудно честным образом найти средства. Предлагают, но на условиях: мы вам деньги, а вы нам 30 процентов отката, а поскольку я не научен воровать, беспокоюсь, как я буду отчитываться за эти откаты, поэтому отказываюсь. Я хочу спокойно спать.

- А как у вас обстоят дела со всякими современными прибамбасами: компьютером, мобильными телефонами?
- До середины восьмидесятых годов был на верху знания всех последних технических новинок. А сейчас - полное ничтожество. Я не знаю, с какой стороны подойти к компьютеру, пользуюсь звуковой аппаратурой, которую в восьмидесятые годы привез из Японии

- Вы всегда переживаете перед выступлениями?
- Волнение присутствует, но чувства страха перед публикой нет, когда дрожат руки и не слушаются пальцы.

- Значит, вы всегда удовлетворены своей работой?
- Конечно, нет. Особенно, когда удается послушать себя в записи. И убеждаешься каждый раз, насколько наше ухо является нашим неточным другом. Объективная вещь все-таки микрофон, где слушая себя, ты понимаешь, в каком месте сдвинул темп, не так построил фразы. Это очень трудное испытание – слушать свои прошлые концерты. Редко это делаю. Недавно переиздал свою первую пластинку. Она была записана в 1962 году. В основном остался удовлетворен, но что-то хотелось бы исправить.

- Вы суеверный человек, может, есть у вас какой-то талисман?
- Вся метафизика сосредоточена в моей любимой жене. Приметами, астрологией занимается она. Я - человек кондовый и считаю, что если ты хорошо подготовился, то нечего думать, перебежит ли тебе дорогу черная кошка, и с какой ноги ты встал. Все это от лукавого. Вот бабушка моя говорила: в приметы можно не верить, но лучше, чтоб они говорили в нашу пользу. Если так думать, то с этим я согласен.

Светлана ЦЫГАНКОВА
Фото Виктора Шпиницкого

Оригинал

[LaHire]

спасибо!
доброе интервью!

[ingapinga]

Поддерживаю. Светлана молодец.

[senekin]

Спасибо. Порадовали. Человечный разговор, такой сейчас не часто услышишь.

[Vic]

На всякий случай поясню, что это интервью - отчасти продукт коллективного творчества. Светлана присутствовала на встрече Петрова со слушателями, которая состоялась 7 ноября в Карельской филармонии. Вопросы задавали несколько человек. Правда, в интервью вошли не все вопросы/ответы.

[ingapinga]

И все-таки это она выстроила материал и очень хорошо записала ответы .

[kalina]

спасибо!
доброе интервью!

Мне тоже понравилось интервью.

[Vic]

НИКОЛАЙ ПЕТРОВ ЛЮБИТ ЧЕСТНУЮ ИГРУ

Наталья Мешкова

09.11.2007 г.

Знаменитый пианист Николай Петров три дня, с 7 по 9 ноября, провел в Петрозаводске. 8 ноября он выступил с симфоническим оркестром Карельской государственной филармонии, исполнив Концерт № 3 Бетховена. А накануне встретился с журналистами и музыкантами, среди которых было много студентов Петрозаводской государственной консерватории имени Глазунова. Его ответы, как всегда, были откровенными и острыми по форме. Причем любой, даже самый дилетантский или далекий от музыки, вопрос не вызывал у Николая Арнольдовича отторжения. Он отвечал подробно и с уважением к человеку, его задавшему.

Почитатели маэстро узнали, что он курит немного – «всего полпачки в день», что не верит в приметы – «это все от лукавого», что считает себя полным ничтожеством в отношении современных технологий: «Не знаю, как ткнуть в компьютер». Что, выйдя не пенсию, стал собирать крупицы покоя. «Наскакался по всему миру более чем достаточно». Авангардную музыку не признает, при звуках рока иногда не выключает звук, а вот джаз любит, считает, что он и классическая музыка – две ветви одного дерева. Попса же вызывает у него ярость. Но при этом Петров спокойно относится к тому, что элементы шоу проникают в академическое искусство:
– Чем бы дитя ни тешилось… Любое проникновение классической музыки благотворно.

Благотворительный фонд Николая Петрова поддерживает около 50 музыкантов. Стипендия небольшая, около 100 долларов, но это реальные деньги. Некоторые фонды, считает Петров, просто эксплуатируют детский труд – возят юные дарования по всему миру и при этом ни копейки им не платят. На средства фонда, который формируется на пожертвования банков, проводится фестиваль «Кремль музыкальный». Задуман еще один фестиваль – для пианистов с 13 до 17 лет.

Очень резко Николай Петров, профессор Московской консерватории, отозвался о переходе на двухуровневую систему высшего образования:
– Людям нечем заняться! Московская консерватория сопротивляется, как может. Не знаю, каким местом думает Фурсенко. Не лезь туда, где все отработано столетиями! Боюсь, что несмотря на сопротивление это произойдет, все делается помимо нас. Для музыкантов это будет трагично.

Благожелательно отозвался Николай Петров о симфоническом оркестре Карельской государственной филармонии.
– Сегодня репетировал с оркестром и получил полное удовлетворение. Хороший строй. Очень понравился ваш новый дирижер Мариус Стравинский. Ругать вам ваш оркестр не стоит, он того не заслуживает.

Николай Петров, отвечая на вопрос об уровне провинциальных оркестров, высоко оценил коллективы Нижегородской, Екатеринбургской и Новосибирской филармоний:
– Это оркестры столичного уровня. Многие уже экипировались хорошими инструментами, не играют на ведрах. Залы везде полные, несмотря на засилие шоу-бизнеса. Смотрю в будущее с оптимизмом. В нашей замечательной стране все делается через одно место, не буду называть какое. В советское время билеты стоили копейки, музыкантов распихивали по разным площадкам, они играли в полупустых залах. А сейчас полный аншлаг.

В 1994 году событием в Карельской филармонии стало долгожданное приобретение нового рояля «Стейнвей». Открывал его тогда как раз Николай Петров. Потому естественным был вопрос, как сейчас маэстро оценивает инструмент.
– Замечательный рояль! Не разболтался и не превратился в кастрюлю. Вам с ним повезло.

Отвечая на вопрос о пианистах новой формации, Петров высоко оценил победителей недавно завершившегося конкурса имени М. Лонг и Ж. Тибо. Пианистом международного масштаба назвал Александра Гаврилюка из Харькова.
– Играет феноменально! Горовицкие руки, музыкальность, фантазия. Есть на чем отдохнуть душе…

Немало теплых слов адресовал маэстро лауреатам последнего конкурса Чайковского, представителям петербургской школы – Култышеву и Лубянцеву.
– Они были сильнее других. Сейчас много пианистов но мало музыкантов. Преподаватели перестали учить музыке, прикосновению, туше. Култышев – звездочка, человек, который умеет разговаривать с Богом. Его ждет блестящая карьера.

По мнению Петрова, сейчас в Московской консерватории нет великих педагогов.
– Нет и не будет Нейгауза, Оборина, Флиера, Зака, Софроницкого.
У него самого пятеро учеников, трое из них, в том числе 13-летняя девочка, очень перспективны. Даровит Никита Мндоянц (он с успехом выступал в Петрозаводске).

Много и резко говорил Николай Петров о нынешних музыкальных конкурсах.
– Отточена система пропихивания своих и отталкивания чужих. Это международная мафия, в которую входят и наши. Когда меня приглашают в жюри, для меня главное – использовать весь свой авторитет, чтобы обеспечить честную игру. Но если в жюри хотя бы двое с тайным планом, у них он может получиться. Конкурсы 40 лет назад и сейчас – две большие разницы. Конкурс Чайковского довели до полного безобразия. То, что творилось на прошлых конкурсах, – чистая уголовщина. В этом году мне удалось кое-чего добиться. Удалось ввести систему голосования «да» – «нет», при этом труднее с махинациями. В общем, вбили достаточно клиньев в гроб наших коррупционеров.

Николай Петров подкупил своими честными ответами, хотя, может, и не всегда корректными. Но так же честен и бескомпромиссен он и по отношению к самому себе. Признался, что далеко не всегда удовлетворен своим исполнением, что слушать собственные записи – «жестокое испытание».

На следующий после этой встречи день Николай Петров блестяще исполнил концерт № 3 Бетховена. Публика, конечно, без «биса» своего любимца не отпустила. Ведь он тоже относится к тем редким музыкантам, которые разговаривают с Богом.

Оригинал

[Vic]

НИКОЛАЙ ПЕТРОВ: "В БУДУЩЕЕ СМОТРЮ С ОПТИМИЗМОМ"

Столицу Карелии посетил известный пианист, профессор Московской консерватории народный артист СССР Николай Петров.

Его предыдущий визит в Петрозаводск состоялся в сентябре 1994 года. Незадолго до того Правительство республики приобрело рояль "Стейнвей", ныне находящийся "на боевом посту" в Большом зале Карельской государственной филармонии. Именно Петров и стал "первооткрывателем" инструмента.

Спустя более 13 лет, 8 ноября нынешнего года, в рамках филармонического абонемента "Шедевры классической музыки: диалоги эпох" пианист сыграл Третий концерт Людвига ван Бетховена. Симфоническим оркестром дирижировал Мариус Стравинский.

Накануне выступления Николай Арнольдович встретился с журналистами и с коллегами - преподавателями, учащимися и студентами музыкальных учебных заведений республики. Выставочно-концертный зал филармонии был полон, и маэстро в течение часа охотно отвечал на разнообразные и многочисленные вопросы.

- Как наш "Стейнвей" изменился c 1994 года?
- Это замечательный рояль! Он не разболтался, не превратился в кастрюлю. Вам с ним повезло.

- На каком инструменте вы играете дома?
- У меня два "Стейнвея", "Бехштейн", "Ямаха" и великолепный рояль фирмы "Зайлер". Это одна из самых старых в мире фирм, ей более ста пятидесяти лет, и она делает совершенно превосходные инструменты.

- Вы не первый раз сотрудничаете с оркестром Карельской филармонии, в 2003 году даже выступали с ним в Москве. Какие чувства приносит вам это общение?
- Я уже репетировал сегодня и получил полное удовлетворение. Оркестр действующий, с хорошим строем. Оркестранты не делают "козью морду", за что я им премного благодарен. Московские гастроли, ещё с Олегом Солдатовым, были очень удачными. Понравился мне и ваш новый дирижёр, Мариус Стравинский. Он деятельный, ему присущ необходимый энтузиазм. Поэтому считаю, что ругать оркестр вам не стоит: он этого не заслуживает.

- Работа с какими российскими симфоническими коллективами доставляет вам наибольшее профессиональное удовольствие?
- Назову оркестры Нижегородской, Екатеринбургской, Новосибирской филармоний. Они находятся на столичном уровне.

- Сейчас существует тенденция - делать из концертов классической музыки шоу. Привлекает ли это к ней новых слушателей?
- Проникновение классической музыки в широкие массы отрадно, если это не превращается в нечто несъедобное. Скажем, был в своё время пианист по фамилии Либераче. Он изобрёл новый вид пропаганды классической музыки: брал мелодии из концертов Чайковского, Рахманинова и делал "дайджест", рассчитанный на не очень культурного слушателя. Разумеется, заработал на этом несметное богатство.

- Согласны ли вы с утверждением, что классика - это истинное искусство, а джаз и рок - нет?
- Не согласен! Я не большой поклонник рока, но иногда не выключаю телевизор, когда выступают хорошие рок-группы. Что касается джаза, считаю, что это абсолютно адекватное академической музыке искусство. Лишь попса вызывает во мне бессильную ярость - бессильную потому, что с этим явлением ничего невозможно сделать. Я являюсь убеждённым врагом этой мерзости, этой пошлой, гнусной, безвкусной, педерастической, вонючей музыки. Но несмотря на засилье шоу-бизнеса и всего того, что мешает развиваться серьёзной культуре, - залы на интересных мероприятиях полны. Поэтому я смотрю в будущее с достаточной долей оптимизма.

- Какие ведущие профессора преподают в настоящее время в Московской консерватории?
- Нейгауза, Оборина, Флиера, Зака, Софроницкого нет и не будет. Великих педагогов у нас сейчас нет.

Вспоминаю одну историю. В марте или апреле 1962 года мне сказали, что в сентябре меня отправляют на конкурс имени Клиберна в США. Программа там была адская, подготовить её за такой короткий срок почти невозможно. Тогда мой любимый и незабвенный профессор Яков Израилевич Зак потребовал в министерстве, чтобы меня на лето командировали в Ригу, где он отдыхал. И во время своего законного отпуска через день занимался со мной - готовил меня к конкурсу. Сейчас никто не станет жертвовать такими дорогими вещами с целью помочь своему студенту.

Педагоги, которые пользуются спросом, в основном находятся вне России: в Японии, Франции, Америке, Корее. Занимаются чаще всего ассистенты. А студенты ждут, когда приедет великий профессор и наведёт лоск на то, что сделано без него.

- Меня волнует проблема перехода на новую двухступенчатую систему образования. Расскажите, что происходит в этой области.
- Нечем людям заниматься! Не знаю, о чём думает министр Фурсенко, но это чудовищно - взять и опустить уровень образования на несколько ступеней ниже. Не нужно безграмотно лезть в то, что умные люди создавали десятилетиями и столетиями, в ту выверенную временем систему образования, которой мы гордимся! Московская консерватория и другие вузы сопротивляются, как могут, но, боюсь, плетью обуха не перешибёшь.

Одна чудовищная вещь чиновниками ведь уже сделана: на суммы, превышающие шестьдесят тысяч рублей, необходимо объявлять тендер. Скажем, знаменитейший режиссёр предлагает вам поставить спектакль, это будет стоить полмиллиона долларов. А потом какой-нибудь Ваня Тютькин сообщает, что за пятьдесят тысяч рублей сделает такое, от чего все ахнут. Когда я попытался объяснить одной даме из верхов, как это зловредно, тлетворно и кошмарно, она посмотрела на меня бараньими глазами и ответила: "Но для бюджета это выгодней!" О чём тут ещё разговаривать?!

- Сколько у вас учеников в консерватории? Как часто вы с ними занимаетесь?
- У меня пять учеников. Три из них, в том числе замечательный пианист Никита Мндоянц, чрезвычайно перспективные музыканты. Я занимаюсь с ними по средам.

- Вы лауреат двух международных музыкальных соревнований. Какую роль они сыграли в вашей творческой биографии?
- Конкурсы сорок лет назад и сейчас - это, как говорят в Одессе, две большие разницы. Тогда победа немедленно давала пропуск на большую эстраду. Ныне наши опытные конкурсоманы в первую очередь смотрят на то, что музыкальное состязание делает для своих победителей. Пару месяцев назад мой партнёр пианист Александр Гиндин получил в Кливленде первую премию. И у него сразу пятьдесят восемь концертов в Америке на ближайшие два года - это берёт на себя конкурс.

- Вы довольно часто работаете в жюри различных конкурсов. Какими принципами вы при этом руководствуетесь?
- Я стараюсь использовать всё своё влияние, весь свой авторитет для того, чтобы обеспечить самую главную вещь - честную игру.

- Бывают ли разочарования на этом поприще?
- Очень часто. Особенно это касается тех случаев, когда несправедливо даётся первая премия. Один американский музыковед даже написал труд, в котором анализирует судьбу обладателей первых премий. Выясняется, что многие из них полностью исчезли с международной орбиты.

Кстати, система пропихивания своих учеников и заваливания чужих отлажена, как японский компьютер. В международную мафию, действующую по принципу "ты мне - я тебе", входят и наши, и зарубежные педагоги. Заранее происходит сговор, и заранее известно, кто возьмёт премии. Коррупция приобрела глобальные масштабы. Присутствие в жюри личностей с определённой репутацией означает, что на такое состязание лучше не ездить: будет жульничество.

- Составляет ли конкурс имени Чайковского исключение в этом отношении?
- То, что творилось на прошлых конкурсах, - уголовщина. В этом году кое-что мне сделать удалось, кое-что нет. Я не добился, чтобы членам жюри было запрещено представлять своих родственников и учеников. Например, на конкурсе виолончелистов выступали семь учеников и два сына - не многовато ли? Ещё мне не удалось сделать так, чтобы результаты голосования вывешивались после каждого тура и можно было узнать, сколько тот или иной член жюри поставил тому или иному конкурсанту. Уважаемая мною Наталья Шаховская считает, что, если бы мы вывешивали результаты, нам нужно было бы нанимать себе охрану. Я отвечаю: судите честно, и никто не будет вас преследовать. Но ввести систему голосования "да - нет", как наиболее "прозрачную", удалось. Думаю, на этом конкурсе было вбито достаточно кольев в гроб наших конкурсных коррупционеров.

- Кто из пианистов новой формации вам интересен?
- У нас очень много пианистов и очень мало музыкантов. Во всём мире перестали учить музыке, а учат лишь ремеслу - искусству передвижения пальцев между белыми и чёрными клавишами, достигая в этом больших успехов. Однако и сейчас есть интересные, своеобразные исполнители. Назову имена Александра Кобрина, Алексея Набиулина. Фигура международного масштаба - Александр Гаврилюк. Харьковский мальчишка, двадцать один год, получил первую премию на конкурсе Рубинштейна в Израиле, играет совершенно феноменально: горовицевские руки, фантазия, музыкальность… Большая, настоящая карьера ждёт Мирослава Култышева, победителя последнего конкурса имени Чайковского. Это человек, умеющий разговаривать с Богом. Иными словами, есть, на чём отдохнуть душе.

Записал Виктор ШПИНИЦКИЙ
Фото его же

Агентство культурной информации

[Ёпрст]

Очень уважаю Николая Петрова за то, что смело высказывает все, что думает.