Раз и навсегда

[flo]

хочу прекратить наезды на себя и российскую прессу вообще. точнее говоря, хоч упрекратить только один упрек. что типа - ТАМ - критики, а у НАС - журналюги.
дабы проиллюстрировать всю ошибочность такого мнения, размещаю здесь отрывки из последних рецензий на гастроли Большого театра в Лондоне. Издания, кажись, уважаемые. Не сравнить с нашими всеми известиями-культурами-коммерсантами вместе взятыми. а тем не менее.
Никто из моих коллег, ни разу не повзолял себе такого%

О Ромео и Джульетте:
The Times (Дебра Крейн):
Карикатурный стиль Поклитару, разбавленная смесь Матса Эка и Анжелина Прельжожа, банальный и бессмысленный, аляповатый и раздражающий, вульгарный и наивный, к тому же явно страдает расстройством центральной нервной системы. Кордебалет вяло кучкуется, как крабы у которых чешется пах, дуэт влюбленных в постели -- сплошное расстройство, ласки ногами и кувыркание в простынях.

The Guardian (Люк Дженнингс)
Отсутствие режиссерской и хореографической изобретательности утянуло эту постановку на дно. То, что она вобещ увидела свет Юожий, предполагает тревожащее отсутствие разборчивости у нового директора Большого, Алексея Ратманского. Его танцовщики явно увидели, откуда ветер дует - из 13 ведущих артистов на этих гастролях с балетом связалась только Александрова. Единственная звезда, которую мы присудили этому балету - ей. за доблесть.

[flo]

Большой чуть не сорвал аплодисменты
// новой версией "Ромео и Джульетты"
гастроли балет


На продолжающихся гастролях в Лондоне (см. Ъ от 19, 23 и 27 июля) Большой театр показал самый рискованный балет своей программы – современную версию "Ромео и Джульетты" в постановке английского режиссера Деклана Доннеллана и молдавского хореографа Раду Поклитару. Наши СМИ со ссылкой на британскую прессу сообщили о грандиозном провале. Присутствовавшая на премьере в "Ковент-Гардене" ТАТЬЯНА Ъ-КУЗНЕЦОВА была свидетельницей совсем иного поворота событий.

Привозить эту версию в Лондон было почти что самоубийством. Во-первых, без малого полвека назад Большой покорил британскую столицу именно "Ромео и Джульеттой". Только роскошная постановка Леонида Лавровского так же похожа на нынешнюю, как костюмная классика Франко Дзеффирелли – на отвязный клип База Лурмана с Леонардо ди Каприо. Во-вторых, в "Ковент-Гардене" имеется собственная, всеми обожаемая версия трагедии Шекспира – близкая советской и давно ставшая мировой классикой. В-третьих, на Большой англичане ходят, чтобы смотреть балет и балерин, а тут ни пуантов, ни дуэтов, ни танца – словом, ничего возвышенного и красивого, да и балеринам развернуться негде. К тому же оказалось, что, в отличие от Москвы, в Лондоне режиссер Деклан Доннеллан вовсе не пользуется репутацией непогрешимого гуру. А современным балетом (и куда более высокого качества, чем хореография дебютанта Раду Поклитару) англичан и вовсе не удивишь.

Эти нерадостные мысли обуревали меня в партере Королевского театра, переполненном осанистыми джентльменами и дамами в вечерних туалетах,– зал был забит как на каком-нибудь "Лебедином". Я представила себе, как на знакомую музыку первой встречи Ромео прихватит Джульетту за бока и она мелко задрожит всеми конечностями, словно в эпилептическом припадке. Как Джульетта будет обнюхивать незнакомца в маске, как маленький зверек. Как кретин Парис протрет ручку невесты обшлагом рукава, прежде чем ее поцеловать. Как будет охотиться за маленьким самцом Тибальдом его похотливая тетка Капулетти. Как вульгарно, прилепясь друг к другу бедрами, будут дергаться гости на балу у Капулетти. И мне стало совсем нехорошо.

Для нас, москвичей, такие режиссерско-хореографические провокации были самым ценным в этой главной премьере истекающего сезона – это был наш протест против ханжества советского балета, болезненная, но спасительная прививка от актерской апатии и слащавых штампов. Труппа чуть ли не впервые за десятилетия затанцевала с упоением и самоотдачей, причем не только солисты, но и самые безнадежные скептики труппы – кордебалет.

Но англичанам-то до наших домашних радостей не было никакого дела. Перед увертюрой они наградили оркестр поощрительно-жаркими аплодисментами и приготовились наслаждаться. Первая энергичная сцена – массовая драка стенка на стенку с финальной поножовщиной – закончилась в полном безмолвии. Сцена бала с виртуозно разработанными мизансценами и хитросплетениями семейных отношений ушла словно в вату. На появлении Меркуцио в женском платье, похожего на Александра Калягина в комедии "Здравствуйте, я ваша тетя!", вроде порхнул легкий смешок, но тут же потонул в гробовой тишине. В сцене у балкона (самой танцевальной во всех балетных версиях, кроме этой) впору было зажмуриться: наших Ромео и Джульетту битые десять минут таскает на руках кордебалет, символизирующий неодолимую преграду: любовники мало что друг до друга не дотрагиваются, так еще и собственными ногами не ходят. Оставалось надеяться на великолепные убийства на площади.

Вся команда Большого – и Юрий Клевцов (Меркуцио), и Денис Медведев (Тибальд), и совсем молоденький Денис Савин (Ромео), и титулованная, обычно эгоцентричная Илзе Лиепа (синьора Капулетти), и безымянная корда – с самого начала балета дралась дружно и отчаянно, как наша сборная со сборной Уэльса за путевку на чемпионат мира. Отстаивали себя, репутацию Большого, свою веру в то, что они делают правильное и нужное дело. Их яростная энергия накатывала со сцены физически ощутимыми толчками. После первого акта публика захлопала – неожиданно громко и энергично. Но тут же осеклась, словно испугавшись. В антракте я шпионила. Слова "гимнастика", "пантомима" не нуждались в переводе – провал казался неизбежным, тем более что второй акт "Ромео" уступает по энергетике первому.

В том же каменном безмолвии зала прима-балерина Мария Александрова-Джульетта (в начале гастролей щеголявшая классической выучкой в "Дон Кихоте") крючила ноги от отчаяния; била кулаком патера Лоренцо, вырывая заветное снадобье; длинным языком по-собачьи слизывала его с ладони; истерично хохотала, наткнувшись в склепе на тело любовника и некрасиво пыряла себя ножом, кинувшись на стену кордебалета.

Занавес пал. Зал безмолвствовал – как тогда, в 1956-м, на первом лондонском "Ромео" Большого. Потом раздался визг. Зрителей прорвало овацией. Артисты, парализованные нервным напряжением, окаменело кланялись. Через рампу кинули первые цветы – дело, невиданное в респектабельном Королевском театре. Веселыми мячиками выпрыгнули на сцену режиссер Доннеллан с хореографом Поклитару и сценографом Ормеродом и получили свою порцию аплодисментов. Артисты обмякли, заулыбались, закланялись неспешно, поочередно. На балетный чемпионат мира они все-таки прорвались.

[Walter Boot Legge]

хочу прекратить наезды на себя и российскую прессу вообще

Варя, да плюньте Вы на этого Киркорова

[flo]

Обожаю вас, ВБЛ!

[Walter Boot Legge]

Обожаю вас, ВБЛ!

Варя, надеюсь, ни Вам, ни кому другому не пришло в голову заподозрить меня в проведении аналогии между МЛ и ....г-ном Киркоровым (не при дамах будет сказано (с) Регардс )

Во всей той телевизионной всероссийской (всесоюзной, я бы сказал) истории самый примечательный момент - возникновение предпосылок к политизации (и политической конфронтации) двух груп (которые даже социологи не рассматривали серьезно) - работников шоу-бизнеса и работников масс-медия.

Я просто хотел понизить температуру.... и приземлить пафос обобщений в сравнениях мужчин и женщин, обеих Америк, ИХ и НАС и пр.

[flo]

ужели вы, ВБЛ, считаете меня такой дурехой?
естественно, я поняла Ваше намерение снизить, там итд.
но как элегантно!
браво еще раз. вот. дико круто.

[Стас]

Во всей той телевизионной всероссийской (всесоюзной, я бы сказал) истории...

Вселенской, Борис, похоже что вселенской!