Предлагаю еще один комментарий для заинтересованных, но малоискушенных слушателей, вполне соответствующий отзыву на один из предыдущих ("...ничего нового и интересного...").

Прелюдия - старинный жанр, ведущий свое происхождение, по-видимому, от прелюдий И.-С. Баха, считавшего их своеобразными введениями, вступлениями к фугам.

Весьма свободная и гибкая форма прелюдий была подхвачена последующими поколениями композиторов - Шопеном, Листом, Дебюсси, Шостаковичем и др. Например, цикл из 24 прелюдий Шопена - по числу всех мажорных и минорных тональностей - прекрасный романтический манифест, бессмертная поэтическая энциклопедия настроений и чувств.

По этому пути пошли и Скрябин, и Рахманинов. Циклы прелюдий позволили каждому из них воплотить свой, совершенно разный и непередаваемо прекрасный душевный мир.

Перейдем к прелюдии Рахманинова Es (ор.23 №6), одной из его 24 прелюдий.

Многие помнят Рахманинова по его нескольким "парадным" черно-белым портретам, с которых на нас строго смотрит великий музыкант. Эта прелюдия заставляет вспомнить и другой облик композитора, воплощенный на картине его друга, художника Константина Сомова. Там Рахманинов на фоне зеленой рощи, весь в каких-то зеленых полутонах и полутенях, как символ бесконечно любимой им русской природы, живущей в его музыке почти самостоятельной, почти осязаемой жизнью.

Наверное, вы удивитесь и улыбнетесь тому, что мне, как и некоторым другим городским жителям, плохо знающим природу, впервые довелось узнать о таких цветах, как маргаритки, из изумительной пьесы Рахманинова с этим названием, заставившей меня найти и посмотреть эти цветы живыми...

Еще один штрих - из воспоминаний американских почитателей Рахманинова, любивших и уважавших его, иногда до такой степени, что не пропускали ни одного его концерта, следуя за ним по маршрутам его концертных поездок. Американские любители музыки, видевшие великого музыканта гуляющим по улицам Нью-Йорка, вспоминали о его милой привычке осторожно заглядывать в проезжающие детские коляски и улыбаться малышам.

По легенде, возможно, и придуманной биографами, эта относительно ранняя прелюдия написана в один из редких для молодого, еще не признанного композитора счастливых дней, когда родилась его дочь (между прочим, будущая княгиня, Ирина Сергеевна Рахманинова - Волконская). Прелюдия полна светлой радости, очарования, нежности. В ней упоение, восторг и какое-то чувство... чувство умиротворения, умиротворения и растворения в русской природе, которую мало кто показывал так проникновенно и с такой любовью, как Рахманинов. (Может быть, еще Василий Калинников и Чайковский). В конце прелюдии чувствуется, как дышат густые цветущие ветви сирени и ласково приветствуют нас, переплетаясь и сверкая дождевыми каплями...

Наверное, не случайно эта прелюдия написана в той же тональности, ми бемоль мажор, что и гениальный романс Рахманинова "Сон" на стихи Г. Гейне в переводе А. Плещеева, где тончайшими музыкальными красками воссоздано воспоминание - воспоминание о счастьи.

В связи с этой прелюдией и вообще музыкой Рахманинова хочется вспомнить слова замечательного пианиста Иосифа Гофмана, которому Рахманинов посвятил свой третий фортепьянный концерт. В одном из интервью, отвечая на многочисленные вопросы о Рахманинове, Гофман сказал, что Рахманинов велик не из-за своей гениальной музыкальной одаренности, заставляющей вспомнить Моцарта, и не из-за неслыханного совершенства своей фортепьянной игры. Рахманинов велик потому, сказал Гофман, что не было еще на свете такой кристально чистой святой души.

Записи авторского исполнения этой прелюдии, по-видимому, нет. Одна из лучших интерпретаций - Софроницкого, но ее в Интернете найти не удалось. Можно послушать эту прелюдию в исполнении молодого пианиста Деррика Хеммера:

http://www.youtube.com/watch?v=h6n8kXF4RQg

Стоит послушать переложение этой прелюдии для терменвокса с фортепьяно. Эта транскрипция, романсового типа, конечно, не дотягивает до гениального оригинала, до его цельности, органичности и полифонической прелести, но, по-своему, очень выразительна:

http://www.youtube.com/watch?v=xxVVzeNVi_w