"Набукко" Верди в Венской опере (06.10.2009)

[AlexAt]

- Ну, вот смотрите: Абигайль - это плохая, а другая (не помню, как зовут, она не поёт почти) - она хорошая, потому что приняла еврейскую веру, к тому же её главный тенор любит (хотя он тоже не поёт почти). А царь тут сходит с ума, потому что еврейский проповедник покарал его за разорение храма Соломона. А потом уже, когда царь тоже принял еврейскую веру, он поправился, а дочь его плохая умерла, потому что была против евреев...
- А я думала, Верди – итальянец…

(из разговора соседей перед началом спектакля)

Тема власти в операх Верди занимает, конечно, не такое яркое место, как в творчестве его «заклятого» коллеги – Рихарда Вагнера, - однако, несмотря на монструозную репутацию последнего, именно у Верди эта проблематика приобретает экстремально неполиткорректную подоплеку. Если вагнеровские человекоидолы вынуждены соблюдать договоренности (не только горизонтальные, но и вертикальные) и жить, что называется, «по понятиям», то у Верди все зависит от волюнтаризма верховного божества, помноженного на социальную детерминированность. Ведь Абигайль проигрывает борьбу за власть, «потому что» она рабыня плюс не-еврейка. Если бы она была действительно вавилонской «мата-харей», то приняла бы себе спокойно иудаизм и правила «всем миром» под патронажем того же Захарии «лежа на боку». Именно это и приключается с Навуходоносором в момент его смирения с непобедимостью Яхве. Абстрагировавшись от сублимативной мотивации поступков главных участников любовного треугольника оперы, мы заметим, что моралью одного из самых роскошных творений Верди является подчинение силе (если угодно, «силе судьбы»). Этот скрытый антигуманизм интерпретировать я не возьмусь (как реакцию на буйство ренессансного гуманизма, уверен, его намного лучше препарируют искусствоведы), а вот о том, почему именно на эти мысли навело меня сегодняшнее исполнение «Набукко» в Венской опере, с удовольствием расскажу.



Постановку Гюнтера Крэмера, известного своим аксессуарно ориентированным минимализмом, я видел на dvd, и уместная монотонность видеоряда (пустая сцена и две «инсталляции» на переднем плане – витрина с символами власти (короной и жезлом) и ширма кукольного театра, эффектно вспыхивающая и сгорающая в момент «обращения» Набукко в правильную веру) меня не впечатлила. Удивило другое. Прежде всего непреднамеренные смыслы, включающиеся в повествование из-за очевидно не продуманных сценических построений. Например, Набукко появляется в храме «один и без охраны»… Ну, порешили бы его несчастные иудеи тут же, да и концы – в Красное море… Или другой пример: Захария встаёт на колени перед Набукко по одному его повелительному жесту… Вообще же логика режиссерской композиции открывает опасные просторы для размышлений на тему первопричин богоизбранности иудеев. Причем эти «намёки» считываются «легко и непринужденно»… Другим сюрпризом в спектакле стали также легко обнаруживаемые следы взаимного цитирования современных режиссёров, обращающихся к одному и тому же произведению. В разборе фокинской «Пиковой дамы» я отмечал слишком уж вопиющие «параллели» московского спектакля с парижской постановкой Льва Додина. Следы же крэмеровской постановки мы найдем не только в зальцбургском «Моисее…» Юргена Флимма (произведение, конечно, другое, но тема – та же), но и в московской версии Михаила Кислярова, выпустившего свою «танцевальную» версию «Набукко» в том же году, что и Крэмер. Использование квадратного письма в качестве декора, чемоданов в качестве мифологемы пути и деловых костюмов в сочетании с кипами уже стало, видимо, классикой жанра и в отдельно взятом оформлении никаких претензий не вызывает (скорее даже наоборот). Но когда одни и те же «декоративные» элементы встречаешь не только на разных сценах, но и в стилистически разных постановках, создаётся ощущение, что современная режиссура сама уже обросла узнаваемыми штампами и принципиально не может претендовать на авангардную роль по отношению к режиссуре традиционной.

Увертюра к «Набукко» - одно из самых захватывающих музыкальных приключений, которые могут случиться с начинающим слушателем, и людям со слабыми нервами к прослушиванию не рекомендуется. Размеренное дыхание меди неожиданно взрывается всей оркестровой мощью, аллегровые темпы сменяются знаменитой темой «Ва, пенсьеро…» и, возникая новым вихревым потоком, на крещендо завершают этот грандиозный номер, который в исполнении венцев пробирал сегодня, как мороз, до костей. Рискуя приобрести репутацию врага всей венской филармонии, не могу не заметить, что темпы были ожидаемо загнанными (буквально как в том анекдоте про секретаря-машинистку: «Четыреста знаков в минуту…»), а группы инструментов уже узнаваемо «расслаивались». Главная заслуга в том, что музыканты сегодня «не слышали» друг друга, принадлежит, полагаю, дирижеру Паоло Кариньяни. Я всегда был уверен в том, что Венские филармоники являются тем самым уникальным коллективом, которому всё равно, кто стоит за пультом. Сегодняшняя игра венцев эту мою уверенность немного скорректировала. Феномен взаимоотношений оркестра с приглашенным дирижером было бы интересно разобрать отдельно, но не имея «в ушах» записи именного сегодняшнего выступления, ограничусь общими замечаниями на тему общих же ощущений. Порой казалось, что музыканты «тренируют» своего «кондуктора», испытывая его на прочность: справится он с ними или не справится. Порой в оркестре происходило что-то, совершенно не согласующееся с жестикуляцией маэстро, и по всему было видно, что дирижер оркестрантам серьезно проигрывает. Кариньяни же, приняв, по-видимому, этот "вызов", совершенно забыл про хор и солистов, и первая «встреча» дирижера с артистами состоялась, слава богу, на «Va, pensiero, sull'ali dorate…», что моментально привело к феноменальному результату.



Знаменитое обращение к родной земле хор начинает петь лёжа, потом медленно встаёт, держа в руках выцветшие фотопортреты, и, поднимаясь в полный рост, укутывают зал напряженно-монолитным звуком… Овации были настойчивые и, безусловно, – заслуженные: такого финального пиано я не слышал никогда не только живьем, но и в записях! Это было настоящее вокальное волшебство! Были сегодня у оркестра Венской оперы и личные достижения, вводящие слушателей в наркотический стопор. Так в финале первого акта венцы звучали такой мощной стихией, что любые другие звуковые ощущения просто атрофировались, а лёгкие забывали набирать воздух. Между тем, монолог Захарии «Tu sul labbro de' veggenti» был отыгран в колыбельной «тональности», тогда как сцену говорливого хорового осуждения Измаила оркестр с мрачным блеском «сопроводил» мощнейшей темой Вавилона, воплощением силы и слабости которого стал виртуозно созданный Желькой Лучичем образ Набукко.

Лучич – один из тех баритонов, которых приятно слушать в любой партии, но сегодня певец развернулся во всем своём великолепии только на стретте «S'oda or me!...» В роскошной сцене с Абигайль «Qual audace infrange» певец показывает беспомощность своего героя, в ключевом монологе Набукко – «Son pur queste mie membra?» - голос Лучича переливается драматическими оттенками, а в молитве-покаянии («Dio di Giuda!») мы слышим невероятной красоты чудесные пиано!

Британский бас Аластэр Майлз в партии Захарии звучит исключительно культурно, аккуратно и «проговаривая» каждую ноту. Насыщенный обертонами тембр певца густой звуковой мякотью ложится на слух. Измаил в исполнении болгарина Камена Чанева выглядит заурядно, озвучивается добротно, но плоско. Элизабета Марин, выступление которой в партии Мюзетты ожидается будущей весной в спектакле с участием Анны Нетребко, обладает сильным и ярким голосом, и крошечная партия помощницы Захарии для неё явно тесновата. Фенена в исполнении дочери профессора Львовской консерватории Зоряны Кушплер, обладающей роскошной серединой, звонким, хотя не всегда уверенным верхом (особенно это слышно было в первом трио) и внешностью Ирины Родниной, звучит в своей меццовой тесситуре выше своей сопрановой «сестры» Абигайль и выглядит непоследовательно живой и драматически убедительной фигурой в этой мистической притче.

Главным же событием сегодняшнего спектакля стала, конечно, Мария Гулегина. После спектакля примадонна призналась, что такие удачи случаются не часто, и верилось этим откровениям без труда: такой накал страстей при таком искрящемся вокале – «часто» представлять, думаю, и невозможно. Энергетическая отдача, с которой носилась по сцене актриса, заряжала не только зал, но и всех участников спектакля. Феноменальные низы и сумасшедше красивые – огромные! – верхние форте даже на фоне неплотных пиано, которые удавались «через раз», - просто ошеломляли! С первого появления её героини чувствовалось, что певица сегодня в ударе, и наслаждение, которого от живого исполнения Гулегиной я давно не испытывал, действительно было непередаваемым. Каким гимном разрушительной злобе и отчаянию звучит её монолог «Ben io t'invenni, o fatal scritto!...»! Резкий взлёт в верхние ноты и – мгновенное углубление в контральтовые низы! Какой изысканной трепетной красотой насыщена ария «Anch'io dischiuso un giorno»! Это и есть тот самый вокальный театр, который не нуждается ни в модернизациях, ни в актуализациях, ни в режиссуре вообще! Конечно, едва заметные шероховатости (один из услышанных мной «въездов» в ноты, шатающийся финал в секстете, неровные пиано и прочие «нюансы») имели место быть, но испортить общее грандиозное впечатление уже не могли. А с каким победоносным шиком певица проводит диалог с Набукко! Как сладострастно она рвёт в клочья собственное «свидетельство о рождении» и издевательским жестом подбрасывает вверх мелкие клочки бумаги! Любовь всей моей оперной жизни – квартет с хором «S'appressan gl'istanti» - Гулегина фактически вытягивает на себе, как лошадь. Ну, и можно себе вообразить, с каким полуклиническим раскаянием и технической яркостью прозвучал финальный монолог «Su me... morente... esanime...»! Это был настоящий бенефис настоящей примадонны!

P.S. Вообще-то в театр, скорее всего, ходят именно за такими ощущениями, которые были подарены сегодня спектаклем Венской оперы, но в нынешних условиях тотального дефицита адекватной материалу режиссуры, безупречности работы ансамбля солистов и взаимопонимания всех исполнителей с исполняемым произведением такие переживания больше похожи на невероятный выигрыш в лотерею, чем на ежедневно гарантированный результат. С другой стороны, зрителям, не владеющим не только языками, чтобы понимать хотя бы титры, расположенные в каждом кресле комфортного зала на Опернринге, но и не удосуживающимся хотя бы ознакомиться с кратким содержанием произведения, которое они собираются прослушать, общий уровень исполнения не так уж и важен. Эта нетребовательность, казавшаяся еще недавно совершенно невероятным атрибутом венской публики, сегодня стала банальной реальностью. А вот мириться с этим или нет - дело исключительно профессиональной чести самих артистов...

[helza]

отличная рецензия, спасибо!

- Ну, вот смотрите: Абигайль - это плохая, а другая (не помню, как зовут, она не поёт почти) - она хорошая, потому что приняла еврейскую веру, к тому же её главный тенор любит (хотя он тоже не поёт почти). А царь тут сходит с ума, потому что еврейский проповедник покарал его за разорение храма Соломона. А потом уже, когда царь тоже принял еврейскую веру, он поправился, а дочь его плохая умерла, потому что была против евреев...
- А я думала, Верди – итальянец…

считаю, после такого обстоятельного рассказа на спектакль можно было уже не ходить. ну если только дополнить картину парой-тройкой незначительных штрихов

Постановку Гюнтера Крэмера, известного своим аксессуарно ориентированным минимализмом, я видел на dvd

на двд, как я поняла, тот же состав?

мы заметим, что моралью одного из самых роскошных творений Верди является подчинение силе (если угодно, «силе судьбы»).

не удивительно, это сквозная тема у верди

[AlexAt]

отличная рецензия, спасибо!

и Вам спасибо! (во многом мы тут даже с господином Дольчевым совпали, хотя, разумеется, не во всем )

считаю, после такого обстоятельного рассказа на спектакль можно было уже не ходить. ну если только дополнить картину парой-тройкой незначительных штрихов

меня и так еле отпустили друзья: говорят, езжай, как профессор Преображенский, ко второму акту а в Вене второй акт начинается с третьего к тому же увертюру эту люблю почти так же, как к "Царской невесте"

на двд, как я поняла, тот же состав?

ну, вообще-то одна Гулегина - та же

не удивительно, это сквозная тема у верди

правда?
хотя, наверное, да... он вообще антигумантист редкостный, как выслушивается в итоге...

[helza]

во многом мы тут даже с господином Дольчевым совпали, хотя, разумеется, не во всем )

ой, ну вы так говорите, как будто дольчев прямо таки властитель дум
просто забавно тогда получилось.
его рецензию не читала, но подозреваю, что оркестр и в этот раз трепетал?

ну, вообще-то одна Гулегина - та же

а это, согласитесь, не мало

правда?
хотя, наверное, да... он вообще антигумантист редкостный, как выслушивается в итоге...

по-моему, да. взять хотя бы самые очевидные оперы: трубадур, риголетто (хотя вы, помнится, с такой трактовкой не соглашались) и, конечно, сила судьбы. он и так эту тему рассмотрит, и этак. но в любом случае на выходе красными буквами горит надпись: "fatum rulezz" все, кто это вовремя не осознал, плохо кончили

[AlexAt]

ой, ну вы так говорите, как будто дольчев прямо таки властитель дум

ну, чьих-то дум - безусловно

просто забавно тогда получилось.
его рецензию не читала, но подозреваю, что оркестр и в этот раз трепетал?

вообще писать про живой спектакль по памяти очень тяжело, поэтому если вдруг увидите где-нибудь в Мариинке маньяка, который постоянно что-то строчит на программке поверх печатного текста, то смело подходите знакомиться - это буду я раньше я писал на диктофон спектакли, но последующее прослушивание совершенно убивало "живое" впечатление: абсолютно по-другому воспринимаешь то, что звучит из динамика! в живом театре имеет значение всё: настрой, бокал шипучего, "запах свежевымытых женских спин" (С) дома же всего этого нет, и слушается всё совсем иначе. так я начал тупо фиксировать все ощущения на каждом спектакле при помощи карандаша или ручки... Как составляет свои отчеты Дольчев, я, разумеется, не знаю, но однажды у нас случился однозначно мрачный казус: он так расхваливал какую-то заезжую итальянку, у которой кач внизу в сочетании с бараном наверху был ну просто уголовный, что я даже усомнился в адекватности своего понимания прекрасного (у Дольчева ж опыта больше, как известно )... в общем, мне всегда интересна другая точка зрения

а это, согласитесь, не мало

да даже много, я бы сказал Нуччи-то там однозначно сильнее Лучича в той же роли (Нуччи для меня вообще живая легенда, как Фурланетто: певцов такого масштаба и такой культуры сейчас по пальцам одной руки...)

по-моему, да. взять хотя бы самые очевидные оперы: трубадур, риголетто (хотя вы, помнится, с такой трактовкой не соглашались) и, конечно, сила судьбы. он и так эту тему рассмотрит, и этак. но в любом случае на выходе красными буквами горит надпись: "fatum rulezz" все, кто это вовремя не осознал, плохо кончили

это факт.
однако, у Верди эта мораль слишком жестока... глубинное понимание этой проблемы - намного гуманнее... непонятно, что ему мешало философски осмыслить эту тему, пусть не так, как Вагнер, но как-то по-своему?.. нет ведь! у него одни эмоции...

[Alfredo Germont]

и Вам спасибо! (во многом мы тут даже с господином Дольчевым совпали, хотя, разумеется, не во всем )

гм... я конечно дико извиняюсь, но принимать всерьез Дольчева - это просто не комильфо.

[AlexAt]

гм... я конечно дико извиняюсь, но принимать всерьез Дольчева - это просто не комильфо.

ну хорошо: Вы газету "МК" всерьез воспринимаете или с некоторой долей любопытства, как феномен медийной культуры? полагаю, вопрос риторический... Дольчев занимает уникальную нишу в своём сегменте, у него есть своя аудитория... Как и "МК", он часто провоцирует не по злобе, а из "профессиональной гордости", и лично мне в том, что он пишет, интересна не форма (хотя и она временами - полнейший восторг), и, часто, - не содержание... Мне интересна его мотивация: лично мне всегда интересно мнение неглупого и при этом неравнодушного человека. А сегодня эти сочетания - всё еще редкость

[helza]

вообще писать про живой спектакль по памяти очень тяжело, поэтому если вдруг увидите где-нибудь в Мариинке маньяка, который постоянно что-то строчит на программке поверх печатного текста, то смело подходите знакомиться - это буду я

надеюсь, уже в вене. в мариинке оперы в последнее время редко посещаю: только если проверенный состав или премьера
кстати, поедете в декабре на гайдна?

так я начал тупо фиксировать все ощущения на каждом спектакле при помощи карандаша или ручки..

а когда же в таком случае наслаждаться???

однако, у Верди эта мораль слишком жестока... глубинное понимание этой проблемы - намного гуманнее... непонятно, что ему мешало философски осмыслить эту тему, пусть не так, как Вагнер, но как-то по-своему?..

про тему судьбы у вагнера хотелось бы поподробнее

нет ведь! у него одни эмоции...

за что и ценим

[Nadejda]

гм... я конечно дико извиняюсь, но принимать всерьез Дольчева - это просто не комильфо.

А Дольчев это, простите, кто? Кирилл Веселаго?

[AlexAt]

надеюсь, уже в вене. в мариинке оперы в последнее время редко посещаю: только если проверенный состав или премьера
кстати, поедете в декабре на гайдна?

в декабре у меня ж Нетребка в Мет да и конец года потом - тяжелая пора...

а когда же в таком случае наслаждаться???

ну Вы бы еще у Юлия Цезаря этим поинтересовались мы, бояре, - народ работящий: такова наша боярская доля (С)

про тему судьбы у вагнера хотелось бы поподробнее

поподробнее - это я Вам щас своё вИдение "Кольца" должен тут изложить, а у меня "Дон Карлос" с 2006 года еще не оформлен Дона Карлоса допишу - и сразу расскажу всё про Вагнера

за что и ценим

это само собой.
я просто все пытаюсь понять феномен народной популярности антигуманизма Верди и лютое недопонимание народом гуманизма Вагнера...