Реформа образования - Болонский процесс

[Муля]

Нашла в интернете любопытный текст.
Предлагаю ознакомиться.

опубликовано 26 ноя ‘08 12:15 Музыкальное образование не поддается реформам

текст: Екатерина Карпенко/Infox.ru
видео: Екатерина Карпенко, Артур Глушков, Владимир Межинский, Игорь Мостовой/Infox.ru классическая музыка

Рособразование подводит итоги деятельности вузов в этом году. Реформа высшего образования набирает ход. И если с созданием федеральных университетов все понятно, будущее учреждений искусства до сих пор представляется туманным даже их руководству. В Белгороде начинается трехдневное собрание научно-педагогической общественности, посвященное подведению итогов научной и научно-инновационной деятельности высшей школы за 2008 год и задачам на следующий год. Присутствие на совещании вице-премьера Сергея Иванова, министра образования Андрея Савченко и руководителя Рособразования Николая Булаева доказывает, что российскую систему образования ждут кардинальные перемены, причем в первую очередь речь идет о тех высших учебных заведениях, которые ориентированы на развитие новых технологий. Кроме того, в повестке дня стоят тревожащие научную общественность изменения в системе государственной аккредитации вузов.
И если в свете создания государственных университетов перестройка вузов уже началась, то искусствоведческие учебные заведения пока не знают, как сложится их судьба. Наиболее уязвимым традиционно является музыкальное образование, ориентированное на семь лет обучения в школе, четыре — в колледже и пять — в вузе. Профессионалы хором констатируют: качество образования снижается, престиж классической музыки падает. Но именно эти профессионалы до последнего времени оттягивали тягостный момент реформ.
«И очень жалко, что процесс обучения находится на очень низком уровне. Это абсолютно необходимо восстанавливать», — считает художественный руководитель и главный дирижер Московского государственного академического симфонического оркестра Павел Коган. В этом с ним согласна проректор Московской консерватории по учебной работе профессор Наталья Гилярова: «Раньше считалось, что заниматься музыкой — это необходимо, это престижно, и почти все дети шли заниматься музыкой. Сейчас такого уже нет, и конкурсы в музыкальные школы снизились, и, честно говоря, часто снижается уровень преподавания». Директор Государственного музыкального колледжа имени Гнесиных Татьяна Петрова также оценивает состояние музыкального образования как критическое. «Было бы странно, если бы было по-другому, потому что, если говорить о системе образования, то вся эта система у нас сложилась в прежнее время, во времена советской власти, может быть, даже еще в более ранний период… Когда совершенно были все социальные институты другие, иным образом оценивался и рейтинг этой специальности и социальная функция была совершенно иная», — отмечает Петрова.
В качестве примера кризиса Павел Коган приводит музыкальные вузы: «Ведь московская консерватория когда-то была величайшее, величайшее содружество гениев. Сейчас московская консерватория, в частности, пришла к плачевному состоянию… Вот откуда необходимо начинать. Необходимо привлекать профессоров, которые действительно с отдачей и со знанием дела помогут молодому поколению встать на ноги… Государство все сделало». В самой консерватории парируют: деньги в виде правительственных грантов начали получать, жизнь налаживается. «Я считаю, что Московская консерватория как была одной из лучших в мире, так и остается… в свете других вузов, насколько мы можем судить… в общем неплохо… кое-где даже хорошо. Нам трудно себя сравнивать себя с кем-то», — сказала Гилярова, отметив, что Болонский процесс может поставить под удар систему музыкального образования.
Битва за Болонь

Переход на двухступенчатую систему обучения «бакалавриат-магистратура» — самая обсуждаемая проблема в музыкальном сообществе. Одни стоят на позиции «не пущать», другие готовы пойти на реформу ради сохранения интереса к профессии. «Единого мнения в нашей среде тоже нет. До последнего времени большинство представителей музыкальной общественности (корпус ректоров) стояли на одной позиции — что наше музыкальное образование лучшее в мире, с нами никто никогда не сравнится, нас Болонская конвенция может только испортить», — рассказывает Татьяна Петрова. В Московской консерватории готовы отстаивать эту позицию до конца. «Болонь же предполагает, что человек может прийти в 17 лет и сказать: «Я хочу играть на трубе». И ты должен его научить», — констатирует Наталья Гилярова. По ее словам, музыкальная общественность поставила вопрос перехода на новую систему перед правительством, соответствующее обращение было написано еще на имя президента Владимира Путина. «Мы будем бороться до последнего. Международное совещание недавно было, и все в один голос говорили: «Мы вам завидуем, не сдавайтесь». Там-то понимают, что наш результат действительно высокий», — отметила профессор.
«Это просто сломает нашу систему образования полностью… Того же мнения придерживаются, насколько я знаю, и наши учреждения искусств, я имею в виду ВГИК, театральные, художественные, литературные, то есть здесь мы идем единым строем, но к нам не очень прислушиваются», — посетовала собеседница Infox.ru.
Однако в Гнесинке не склонны поддерживать такую позицию. По мнению Татьяны Петровой, в нынешних реалиях систему образования «училище-вуз» изменить можно по ряду причин. В первую очередь, ради самих студентов — позволить себе учиться девять лет могут далеко не все. «Некий корпоративный эгоизм нашего педагогического сообщества, особенно за последние 10—15 трудных лет, привел к тому, что наши образовательные программы и планы безумно перегружены. Они не оставляют шанса молодым людям легально и нормально совмещать учебу с работой. Мы должны признать за ними право на жизнь и на работу», — считает Татьяна Петрова, отмечая при этом, что в девятилетнем образовании свои плюсы тоже были. Например, столь долгий срок дает студентам время на поиски себя в профессии.
Отцы и дети

Совершенно очевидно, что проблемы образования в области искусств кроются в самом обществе. И здесь уже встает другой вопрос — как приучить детей и их родителей к классической музыке. «Уровень культуры всего общества в целом, как бы это ни звучало пафосно, сильно изменил свой ракурс, потому что вот это засилье… начиная с «Фабрики звезд» и заканчивая всеми остальными «Аншлагами» и прочими, и прочими. Безусловно, это настолько сильно идет в дома, в семьи, что мы противостоять всему этому можем с большим трудом», — констатирует директор детской музыкальной школы имени Д. Д. Шостаковича Марина Пантелеева. По ее словам, главная проблема сейчас заключается в том, что родители, отвыкшие в 90−е годы от классического искусства, просто не приводят детей в музыкальные школы. Здесь даже уличная преступность имеет значение — не каждый родитель отпустит ребенка вечером одного в музыкальную школу или секцию, и если сопровождающих нет, то и приходится детям сидеть по домам. Не последнюю роль играет и тяжелая нагрузка в общеобразовательной школе.
А через три-пять лет, по мнению Марины Пантелеевой, школы ждет и кадровый кризис: «В нашей школе работает 45—50% людей пенсионного возраста. И это хороший показатель, потому обычно это 70—75%. Молодые кадры есть, им некуда пока приходить. Сейчас такое время, когда молодежь готова идти работать в музыкальные школы, но, тем не менее, свободных мест нет».
Однако повод для оптимизма есть. «Мне кажется, музыкальная школа сохранилась с тех времен. Сохранилась каким-то оазисом, который не сумело разрушить все то, что пронеслось по стране. Очень сильно изменилась общая школа… вузовская система… В музыкальной школе, у меня такое ощущение, не изменилось ничего — в хорошем смысле. Как было все направлено на ребенка, так и направлено», — резюмирует Марина Пантелеева.

Источник здексь: http://www.infox.ru/afisha/music/200...ducation.phtml

По этому же поводу интервью с А.Чайковским на Маяке:

Болонское соглашение - проблема для творческих вузов? В сюжете: "Реформа образования" 2006/15/06 | 13:15 Григорий Заславский (ведущий программы)
Прослушать запись
О проблемах творческих вузов говорим с композитором, художественным руководителем Московской филармонии и ректором Санкт-Петербургской консерватории Александром Чайковским.

Несколько дней тому назад в Москве завершился Съезд ректоров России, в рамках которого специально собирались ректоры творческих вузов, обсуждали, что им делать, если в России примут официально Болонскую конвенцию или соглашение.

- Насколько Болонское соглашение является проблемой для творческих вузов России?

ЧАЙКОВСКИЙ: На сегодняшний день этот вопрос является очень важным. Хотя некая острота понятия этого вопроса сгладилась. Мы начали понимать, что Болонский процесс - это не совсем то прокрустово ложе, которое нам хотели представить некоторые реформаторы. Начав общаться по этому вопросу с европейскими институтами, в частности с музыкальными вузами, мы поняли, что каждая страна все равно сохраняет свои понятия и специфику, несмотря на то, что все они находятся в Болонском процессе. После 8-го Съезда ректоров России, в принципе, мы начинаем осознавать, что Болонский процесс - это возможность ездить и обмениваться студентами, посещать разные вузы в разных странах. Какие-то семестры студент может по своему желанию учиться в других местах.

- То есть это что-то вроде межбиблиотечного абонемента, когда в одной библиотеке можно заказывать книги из другой?

ЧАЙКОВСКИЙ: Совершенно верно, что-то общее в этом есть.

- В чем здесь заключается опасность для российской системы образования? Насколько я понимаю, у нас система образования рассчитана на 5 лет обучения, а в Европе она двухступенчатая.

ЧАЙКОВСКИЙ: За первые три года студенты получают звание бакалавра, а потом следующее звание магистра, что практически соответствует нашему дипломнику. После трех лет обучения студенту опять надо сдавать экзамены, и примерно только 10-15 % от тех, кто учился раньше, идут учиться на магистра. Эта ситуация творческие вузы категорически не устраивает. Каждая музыкальная специальность имеет свои особенности. В частности, ряд специальностей вообще можно получить только после высшего образования - например, дирижеры, режиссеры, сценаристы или драматурги. Понимаете, человек не становится драматургом в 20 лет, он должен что-то сначала прожить.

Поэтому мы резко расходились с Минобразования в понимании этих вещей. Потом мы выяснили, что Болонский процесс не настаивает на таком жестком разделении.

- В Минобразования об этом не знали?

ЧАЙКОВСКИЙ: Мы сами это плохо знали. Сейчас мы уже знаем, что можно поступать на первый курс, учиться до 5-го курса и получать сразу магистра или специалиста. Это не запрещено. Болонский процесс ничего такого не запрещает, там не прописаны такие вещи.

- То есть какие-то вузы сохранят 5-летнию систему обучения, без разделения на магистров и бакалавров?

ЧАЙКОВСКИЙ: Это было бы разумно.

- То есть пока этого нет, а есть только идея?

ЧАЙКОВСКИЙ: Я считаю, что это было бы разумно для творческих вузов, но в каких-то специальностях система бакалавр-магистр там тоже могла бы существовать. В частности это допустимо для таких специальностей, как звукорежиссер. Но по тем докладам ректоров, которые я слышал, многие вузы, особенно технические, уже поделили систему образованию на бакалавров и магистров. И мы столкнулись с правильным результатом. В нашей стране бакалавров очень плохо берут на работу, потому что считают, что это просто недоучки. Здесь проблем много.

Но основная проблема совсем в другом. Основная проблема в несоответствии общего материально-технического и бытового состояния наших вузов по сравнению с европейскими. Не в образовании дело, а дело в наших ужасных общежитиях, в нашей плохой технической оснащенности. У нас нет всего того, к чему привыкли западные студенты. Европейская молодежь стала меньше ездить к нам учиться не потому, что у нас стало хуже образование, а потому, что мы сильно отстали. Какие родители отпустят в далекую холодную Россию своего отпрыска? Общежития творческих вузов находятся в очень тяжелом состоянии.

- С какого момент Болонское соглашение станет обязательным для России, со дня вступления России в ВТО?

ЧАЙКОВСКИЙ: Со дня вступления России в ВТО этот процесс станет более обязательным. В свое время документ этот был подписан в расчете, что Россия вступает в ВТО. Но хочу напомнить, что этот процесс подвергается свободе интерпретации.

- Каким правилам вы обязаны будете следовать?

ЧАЙКОВСКИЙ: В первую очередь, наш диплом должен быть унифицирован. Это должен быть диплом магистра или бакалавра, или любого другого уровня, но понятного во всем мире. Когда мы пишем "специалист" - все иностранцы просят, чтобы написали "магистр", потому что мы учились 5 лет. Но я не имею права этого делать. Однако некоторые вузы достаточно авантюрно это делают, даже не получив на это соответствующих лицензий.

Болонским соглашением предусмотрены и нормы проживания. Если я не ошибаюсь, в комнате должно быть не больше двух человек. Также предусмотрены нормы доступа в Интернет, библиотеки должны быть переведены на электронные носители.


Полную версию программы слушайте в аудиофайле.

источник - http://old.radiomayak.ru/schedules/69/28350.html

И статья в Русской Газете:

Сколько стоит Моцарт?

Поговорить о проблемах художественного образования в России в "РГ" приехали руководители творческих школ и вузов

Алена Карась , Ирина Муравьева "Российская газета" - Федеральный выпуск №4921 (97) от 29 мая 2009 г.
Версия для печати / сохранить материал


Всем по дудочке
Российская газета: Есть аксиома: чтобы завтра на сцену вышел симфонический оркестр, сегодня как минимум 10 тысяч мальчиков и девочек должны пойти в музыкальную школу. В каком состоянии сегодня находятся музыкальные школы?
Ленар Володин, директор детской музыкальной школы имени Василия Канинникова: За все годы работы я не мог понять, почему музыкальные школы относят к системе дополнительного образования? До закона об образовании 1992 года мы вообще входили в систему детских садов и яслей. Разве Валерий Гергиев получил дополнительное образование? По-моему, это должно называться художественным, эстетическим образованием.
В целом московские художественные школы находятся в благополучном состоянии. Есть замечательные здания. Оплата за обучение - порядка 200 рублей в месяц. Но в России есть школы, где родители платят по две, три тысячи рублей, потому что руководители регионов, как правило, не заинтересованы в сохранении уникальной системы музыкального образования, которая сложилась в начале прошлого века.
Есть и общие проблемы. Большинство инструментов изношено на 100 процентов. Когда-то существовала промышленность, которая выпускала инструменты для детей, теперь ее нет. Стоимость хорошего инструмента - 30-35 тысяч. Вот я принес для вас игрушку… Это свистулька, или "блок-флейта". Ее ввел величайший педагог Иван Федорович Пушечников. Во всех симфонических оркестрах первые гобоисты - воспитанники Ивана Федоровича. В чем гениальность этого инструмента? На нем можно учить ребенка, начиная с 4 лет. Для него ничего не нужно, только дуй и дырочки зажимай. Ребенок легко, в игре начинает обучаться музыкальной грамоте. Он играет музыку от Баха до Шостаковича, от Кабалевского до буги-вуги. Но свистулька еще и легкие развивает. Такой инструмент должен стоить пять рублей, и родители его вместо "Сникерса" покупать должны. Но простейшие китайские дудочки стоят 200-300 рублей, а баян "Юпитер" - 450 тысяч.
РГ: Почувствовали вы за последние годы какую-то динамику в наборе и качестве подготовки тех, кто приходит в художественные училища из средних школ?
Анатолий Денисов, директор Московского Государственного академического художественного училища памяти 1905 года: Являясь председателем Совета директоров художественных училищ России, могу сказать: подготовка абитуриентов стала слабее. Наблюдается большой уклон в дизайн. Будущий художник-абитуриент, придя в детскую художественную школу, должен получить прежде всего основы изобразительной грамоты. Сегодня появились художественные школы, которые вовсе исключили из своих программ такие предметы, как рисунок и живопись, являющиеся первоосновами в подготовке художника.
РГ: Программа художественных, музыкальных училищ перегружена общеобразовательными предметами в ущерб специальным предметам. У вас есть такое ощущение?
Денисов: Есть. В ближайшее время мы должны еще увеличить объем общеобразовательных предметов. Но за счет чего? За счет специальных занятий. Это значит, рисунок, живопись и все специальные предметы уходят на второй план.
РГ: Сколько у нас в стране школ искусств?
Олег Неретин, директор департамента науки и образования Министерства культуры РФ: Приблизительно 570 школ искусств и приблизительно 270 средних учебных заведений. В школах искусства обучается ориентировочно 1 миллион 300 тысяч учащихся.
Елена Драпеко, депутат Государственной Думы: Школу заканчивают сто человек, в училище поступает десять, в консерваторию - три. А великим музыкантом становится, может быть, один, а может быть, и никто из выпуска. Но это единственный путь! Культура - это айсберг. Но и те, кто занимался в музыкальной школе, а стали экономистами, юристами и т. д., свое следующее поколение поведут в музыкальную школу.
РГ: В связи с нынешними реформами, что важнее: изменить статус школ или их качество?
Неретин: За статусом тянется и качество. Это должно быть не дополнительное образование, а начальное профессиональное.
Драпеко: Важно помнить, что у нас есть такие отрасли, которые требуют профессионального образования, начиная с очень раннего возраста. Была создана система начального профессионального образования для балета, где дети начинают заниматься с 8, 9, 10 лет. Музыкантов мы готовим с 4-5 лет. Подготовка в художественных школах начинается с 1-го класса. Есть еще одна отрасль, пока что не закрытая начальным профессиональным образованием, но настоятельно нуждающаяся в этом: цирковое искусство. Сегодня дети, не прошедшие через цирковую семью, не в состоянии попасть на работу в цирк.
Володин: Экономисты посчитали, что обучение в музыкальной школе стоит в год от 4 до 8 тысяч рублей. А сколько стоит содержать в колонии ребенка? 120 тысяч в год! Музыкальное воспитание - это не только воспитание музыканта, но и воспитание гражданина.
От каждого - по таланту, каждому - по ЕГЭ
РГ: Пока вы бьетесь над проблемой обучения таких особенных детей, ЕГЭ уравнивает всех. Как же быть с талантом?
Борис Любимов, ректор училища имени Щепкина, заведующий кафедрой истории театра России РАТИ: ЕГЭ нас всех, безусловно, прибило. И в этом, я уверен, все ректоры вузов едины. Я сейчас не касаюсь вопроса о том, зачем вообще эта "яга" нужна и что с ней делать. Но даже если решили тестировать, это не отменяет необходимость письменного сочинения. Крупнейший ученый нашего времени академик Хохлов говорит, что ЕГЭ и в технических вузах не очень работает. Но в творческом вузе это вообще катастрофа.
И вот вреднейшая мысль выносится даже на уровень заголовков статей: "Нам не нужны творцы". О как, приехали! Это было интервью одного из руководителей министерства образования, кажется, вашей газете. За ним стоит практически тезис: нам не нужны творческие вузы. Так было бы честнее сказать. Между тем одно из самых больших завоеваний нашей страны - художественное образование. Оно корнями уходит очень далеко. Театральному училищу имени Щепкина в будущем году исполняется 200 лет. А ГИТИС только что отпраздновал 130. Это давняя и долгая история. Школа-студия МХАТ открылась в труднейшем 1943 году. Я не думаю, что финансовый кризис тогда работал меньше, чем сейчас. Оказалось, творцы нужны. Я об этом часто думаю. Какой у нас был самый тяжелый период в образовании? Наверное, вторая половина 40-х - первая половина 50-х годов. Перечисляю по годам на вскидку, и только в Москве. 1947 год - выпускница Юлия Борисова, 49-й - Олег Ефремов, 50-й - Михаил Ульянов. Следующий год - Олег Борисов и Алексей Баталов. Когда наши педагоги уезжают за рубеж, то они ценятся, поверьте, очень высоко. А мы почему-то решили, что нужно это поменять.
Теперь - что касается ЕГЭ. Кто-то из чиновников считает, что в прошлом году все прошло неплохо. Мне кажется, что плохо прошло. Люди бегали с вытаращенными глазами, искали, где приемный пункт, где можно сдать ЕГЭ. Мы вынуждены принимать человека условно, с тем, чтобы он потом где-то сдал ЕГЭ. Мы перекрываем возможности иностранцам приезжать к нам, потому что они не сдали ЕГЭ.
На актерский факультет в основном идут люди после школы. Но на режиссерский-то факультет идут люди взрослые. Значит, они, часто после армии, должны возвращаться к сдаче ЕГЭ. Но зачем? Если это борьба с коррупцией, то мы просто переводим ее на другой этаж.
Татьяна Бархатова, главный заместитель начальника управления контроля и качества образования Федеральной службы по надзору, в сфере образования и науки: Есть перечень специальностей, по которым вузы имеют право устанавливать профильные творческие испытания самостоятельно и наполнять их содержанием. Это законодательная норма. Другое дело, что есть набор общеобразовательных предметов, который является основой для продолжения обучения и реализации общегуманитарного цикла. Историю, литературу, русский вы принимали и раньше, это залог того, что абитуриент освоил школьную программу и может продолжать общенаучные дисциплины в вашем учебном заведении.
РГ: Татьяна Алексеевна, а можно ли снизить нижний порог ЕГЭ для творческих вузов? Если допустим, кто-то получил по математике 20 баллов, он ведь в следующем году, скорее всего, вообще не имеет права куда-то поступать?
Бархатова: В отличие от предыдущих лет эксперимента с учетом общественной дискуссии, с учетом социальной защиты детей вузу предоставлено право устанавливать пороговое значение. Но нельзя, чтобы ребенок вообще не знал русского языка и математики.
РГ: Значит, задача - чтобы граница была не очень высокой. А что делать людям, которые закончили школу, когда никакого ЕГЭ не было? И иностранцам?
Бархатова: Те, кто закончил среднее профессиональное учебное заведение, будут поступать по вступительным испытаниям, устанавливаемым самими вузами. И все, кто идет на продолжение учебы по специальности, попадают в режим собственных вступительных испытаний вузов. Что касается иностранцев, для них делается отдельный порядок приема, вступительные испытания, определяемые самими высшими учебными заведениями.
Владимир Малышев, ректор ВГИК: Дело не в том, что мы не хотим перемен. Но за каждым из этих вузов сотня, а у кого-то и больше сотни лет (даже ВГИК, вуз самого молодого искусства, уже с 90-летней историей). Прошла система испытания, сложились традиции.
Я думаю, что мы отдельно должны коснуться вопроса второго высшего образования. Безусловно, здесь есть проблема, над которой бьются два министерства. И мы бьемся, и Дума, и Грызлов год назад нас собирал - Никиту Михалкова и Хуциева, и сказал: всё, вопрос решен. Сколько во ВГИК нужно бесплатно взять на второе высшее? Ну, человек 20, не больше.
Поэт в законе
Бархатова: Но ведь у вас должна быть масса фондов на поддержку таких студентов…
Малышев: У нас? Ни одного.
Бархатова: В массовой системе давать второе образование бесплатно, наверное, неразумно…
Малышев: Формы оплаты за одаренного студента, конечно, есть. И находятся иногда богатые люди. Но вот я пришел работать во ВГИК и сказал: "Давайте мы возьмем трех талантливых человек бесплатно, за счет наших заработанных денег. Сами". И что получилось? Налоговая говорит: "Нет. Это потерянная выгода. Потому что мы все равно должны с них платить налог".
Бархатова: Значит, надо искать механизм…
Малышев: Ничего не надо искать. Надо в конце концов принять закон для двухсот человек для всех творческих вузов. Умножим это на 200 тысяч рублей в год и поймем, что для страны, даже в период кризиса, этот закон ничего не стоит. Но мы встали стенка на стенку - и никуда. Когда я учился в 70-х годах, у нас действительно редко приходил кто-то сразу после школы. Только один 17-летний Сережа Соловьев тогда был. А остальные прошли уже некую школу жизни. Так же, как и сценаристы.
РГ: Может быть, и вправду не разорили бы Россию эти несколько сот человек по стране?
Неретин: Когда мы говорим о паре сотен студентов, то имеем в виду только элитные вузы с большой традицией. Я хочу подчеркнуть, что по некоторым специальностям скорее всего надо действительно отбирать какой-то список вузов. Предположим, музыкант учится до выпуска из консерватории семнадцать лет, то есть 7 лет школы, 4 года училища, потом консерватория и аспирантура. И если это дирижер оркестра, который хочет получить 2-е высшее образование как оперный дирижер, как продолжение своей специальности, а не как второе высшее, то, наверное, государству дешевле оплатить ему еще один этап, раз уж 17 лет его учит.
Малышев: Для справки: в стране по всем вузам сейчас выпускается в год 800 актеров. А реставраторов вообще 30 человек в год. Это не какие-то десятки тысяч человек.
Мы как два гиганта - минобрнауки и минкульт вынуждены бодаться, у кого министр авторитетнее. И получается, к сожалению, не всегда в пользу министерства культуры. Вот в этом году специальности вроде бы включили в творческий список экзаменов, но на всякий случай забыли кинопродюсера. Хорошо, заметили вовремя, вроде бы включают. А завтра забудут режиссера. Не по злобе, а так. Все нововведения почему-то усложняют нам жизнь. Планируется теперь на вступительные экзамены допускать общественных наблюдателей в виде родителей. Так ведь, Татьяна Алексеевна?
Бархатова: Не только, там еще шире круг будет.
Малышев: Я представляю: идет творческое испытание актеров, заходит 15 родителей. У мастера свое видение, он набирает мастерскую. А мама говорит: "Мой Петя все равно хорошо поет". Вроде благие намерения, чтобы справедливость торжествовала, чтобы "эти паразиты-педагоги" за взятки кого-то не взяли. Но "паразиты-педагоги" на выходе обязаны выдать качество. И они за это отвечают.
Неретин: У нас на первом месте права детей стоят, а не удобство вуза. Система общественного наблюдения возникла на ЕГЭ. У нас есть статистика из регионов. Какому-то ребенку общественный наблюдатель помог в более объективной оценке со стороны взрослых. И я думаю, что мы с вами должны согласиться, что это механизм, который обеспечит права детей на понимание. Но только не на творческих экзаменах.
Кому служить, кому косить
Драпеко: Еще есть проблема службы в армии. Мы обращались и пытались исправить ситуацию, потому что существовавшие отсрочки от армии по творческим специальностям у нас ликвидированы, и в результате многих будущих исполнителей мы можем потерять. Очень остро отразилось это на балетной школе.
РГ: Получается, что, когда человек заканчивает музыкальное училище и поступает в консерваторию, его уже из консерватории могут призывать в армию?
Любимов: Ты учишься у одного мастера, потом тебя забирают, и ты приходишь доучиваться к другому.
Драпеко: Для актеров, режиссеров, инструменталистов это беда. Да и для всех.
Смесь французского с нижегородским
РГ: Давайте поговорим еще об одной реформе, которую многие считают опасной. Речь идет о болонской двухуровневой системе. Что значит в консерватории бакалавр и магистр?
Неретин: Московская и питерская консерватории справедливо отстаивают систему, которая у них сейчас есть. Но у нас есть восемь нестоличных консерваторий, которые почти коллегиально подтвердили, что по ряду специальностей готовы перейти на бакалавров и магистров. Министерство культуры не догматически подходит к этому вопросу: по ряду специальностей мы допускаем, что будут бакалавры и магистры. В том числе, кстати, и по музыкальному исполнительскому искусству. Но ряд специальностей этого не допускает. К примеру, скульптор только над дипломным проектом работает полтора или два года. Я плохо себе представляю, как в режиссуре может быть бакалавр и магистр. Что же, бакалавр только короткометражки может выпускать, а магистр - полноформатные игровые фильмы? Актер комедии - это бакалавр, а драмы и трагедии - магистр?
Любимов: Так ли хорошо, что мы в этот болонский процесс потянулись? Болонская система - снижение образования до уровня стран "третьего мира". В сущности, это возврат в 1918 год, к "Пролеткульту". Наши европейские коллеги говорят: как хорошо вовлечь в театр пенсионеров, чтобы и они получали образование! Вот об этом народном искусстве и рассказано в фильме "Берегись автомобиля". При чем здесь высшее образование?
Бархатова: Меня задели слова Бориса Николаевича. Наши вузы действительно готовят суперклассных специалистов. Но ведь часть из них - может быть, это и есть бакалавриат - пойдет учить народ, тех же пенсионеров и домохозяек. Надо в целом про систему думать, а не замыкаться только на специфике своего вуза.
Любимов: Если институт будет ориентироваться на нижний уровень, то рухнет высший.

Источник - http://www.rg.ru/2009/05/28/sovet-expertov.html

Так есть ли смысл в реформе? что и как нужно реформировать? и ступим ли мы когда-нибудь на европейский путь в образовании?

[Янс]

Так есть ли смысл в реформе? что и как нужно реформировать? и ступим ли мы когда-нибудь на европейский путь в образовании?

Смысл есть, при условии что реформа будет базироваться на улучшении нашей уникальной ( уж простите за пафос) системе образования, а не на бездумном " передирании" европейской модели. И так ли уж он хорош, " европейский путь"? В музобразовании есть много того, чего России совершенно незачем перенимать, на мой взгляд, конечно. Не удивлюсь, если чиновники в очередной раз разрушат всё до основанья, а затем... Ну а затем придут другие чиновники, и начнётся восстановление по новой, надо же им будет чем-то заниматься.

[Parfёn]

«Болонь же предполагает, что человек может прийти в 17 лет и сказать: «Я хочу играть на трубе». И ты должен его научить», — констатирует Наталья Гилярова.

И без всякой болони учат Ну, не в консерватории, конечно.
А в училищах бывают первокурсники без подготовки и в 17, и в 20 лет...

[Parfёn]

И ещё, такая вещь.
Я не хочу поливать помоями свою страну, но по всему создаётся впечатление, что на Западе уровень музыкальной культуры гораздо выше чем у нас. Увы - так что может кое-что перенять таки имеет смысл.

[MMMXXX]

...по всему создаётся впечатление, что на Западе уровень музыкальной культуры гораздо выше чем у нас...

Уровень культуры и уровень образования совсем не одно и то же. Может быть высокое качество образования в стране с невысоким уровнем культуры и наоборот.

[Янс]

И ещё, такая вещь.
Я не хочу поливать помоями свою страну, но по всему создаётся впечатление, что на Западе уровень музыкальной культуры гораздо выше чем у нас. Увы - так что может кое-что перенять таки имеет смысл.

Вот тоже хотела спросить, Вы имеете в виду уровень музкультуры или образования? Кстати, эти две вещи тоже везде разные- Запад неоднороден.

[Parfёn]

Да, я имел ввиду по большей части культуру, а не образование.
Однак ополагаю, что эти вещи всё-таки связаны.
Чем выше уровень культуры, тем больше спрос на классику, тем востребованнее работа музыканта, и тем выше стимул достигать в эой области высот.

К тому же, когда в училище студенты поголовно слушают попсу... это конечно косвенный, но показатель не только культуры, но и образования.

[kalina]

И без всякой болони учат Ну, не в консерватории, конечно.
А в училищах бывают первокурсники без подготовки и в 17, и в 20 лет...

Для сведения - на западе в училищах учатся три (не четыре) года.
Соответственно, программы легче российских.
И требования к поступающим в вузы проще...

[Янс]

Да, я имел ввиду по большей части культуру, а не образование.
Однак ополагаю, что эти вещи всё-таки связаны.
Чем выше уровень культуры, тем больше спрос на классику, тем востребованнее работа музыканта, и тем выше стимул достигать в эой области высот.

К тому же, когда в училище студенты поголовно слушают попсу... это конечно косвенный, но показатель не только культуры, но и образования.

Вопрос непростой, на самом деле. Спрос на классику очень неравномерен- где-то он есть, а где-то о нём и не слышали, причём это вполне может происходить в одной и той же стране. Востребованность музыкантов- это вообще тонкая тема, тут ещё очень важны условия этой востребованности. Они часто отличаются от условий других профессий. А студенты тут слушают ту же самую попсу- Вы думаете, они Малером с Брукнером заслушиваются? Вообще у меня складывается впечатление, что очаги настоящей культуры и образования остались лишь в определённых городах и консерваториях, и только отдельные музыканты могут называться профессионалами. Остальные же, даже закончив курс и получив диплом, таковыми считаться ну никак не могут, имхо. В большой степени этому способствует традиция совмещения муз. образования с каким-то другим. У нас действенная система профессионального музыкального образования, а вот система общего культурного музыкального развития логичнее и действеннее здесь, имхо.

[Obligato]

Насколько я знаю в таких странах, как Германия и Австрия многие учат детей музыке для себя, а вот в основные высшие музыкальные заведения поступают в основном из Азии и Восточной Европы (так кажется и в США).